За твоей спиной - Лина Коваль Страница 112

— А ты не крякнешь?

Слабо тянусь к стакану, едва натягивая улыбку.

— Как здоровье? — спрашивает брат, помогая.

— Мотор… барахлит.

— Тебе его хорошенько продырявили. Знаешь кто?

— Догадываюсь. Телефон у тебя с собой?

— Мобильный на входе отобрали. Тебя охраняют как иранского шейха. Я о тебе чего-то не знаю?..

— Все это делается под предлогом, что покушение может повториться.

Я снова прикрываю глаза и, чувствуя легкое головокружение, прошу вернуть кровать в исходное положение. Слабость накрывает, вот-вот вырублюсь. А главного еще не спросил.

— Где они, Амир?..

— В Москве.

— Салтыков?..

— Все в силе. Документы он отдал. Таня живет у бабушки мальчика и очень за тебя переживает. Скажи, чем тебе помочь? — спрашивает Амир.

— Найди мне место для реабилитации. Врач сказал, чтобы Дзаитов нашел санаторий. Мне достаточно будет какого-нибудь старенького военного госпиталя, но обязательно в пределах МКАДа.

— Я добавлю тебе на лучший санаторий. Не переживай.

Смеюсь недолго — одышка одолевает.

— Ты не понял, Ама, — открываю глаза. — В санатории меня буду искать, в захудалом госпитале под другой фамилией — не додумаются.

— Что-нибудь порешаю, — кивает брат, и его взгляд становится серьезным. — Значит, война?..

— Тут без вариантов! — кулаки сжимаются до того, что место, куда проникает игла, атакует резкая боль.

— Ты ведь знаешь, что невозможно выиграть войну, ничего не лишившись?

— Все равно. Главное, правильно расставить приоритеты. А воевать меня заставили.

Амир злится. Смотрит на дверь и все-таки решает сказать:

— Тебе не нужно было связываться с Дзаитовыми, Расул. Я тебе говорил…

— Хватит, — обрываю грубо.

Дышу, как умирающий лебедь.

Блядь.

— Извини, — отворачивается.

Мы разные.

Амир — вихрь, вольный и морской. Тот, что вечно скитается по континентам в поисках себя, лишь однажды сумев прихватить за собой Злату.

А я?..

Я — горный ветер, который сходит на нет, оказавшись на безбрежной равнине.

Разные люди, разные судьбы — одна кровь.

— Ладно. Еще раз извини, — говорит Амир, соединяя наши лбы и сжимая ладонью мою щеку. — Ты брат мне, и я рад, что все хорошо. Если бы не стало… я бы сдох. А за реабилитацию не волнуйся, подлатаем тебя, будешь как новенький. Мама родная не узнает.

— Ты навещал ее?

— Нет, — отвечает твердо и снова отдаляется.

Молчим оба. Я мог бы попросить его навестить родителей, попытаться понять. Не простить, понять… Но этого я делать не буду, потому что уважаю его.

— Четвертый этаж, — задумчиво кивает Амир в сторону окна.

— Обожаю трудности, — снова прикрываю глаза.

— Это тебе не яблоки в саду воровать…

— Да, здесь посложнее будет…