За твоей спиной - Лина Коваль Страница 126

Возбужденного и не очень уверенного, потому что беременность относится к тем явлениям, с которыми он еще не сталкивался.

— Показать, как я рад… — приподнимает брови.

— Расул, который постоянно спрашивает разрешения, — закатываю глаза. — Теперь я видела все. Можно!.. Беременность протекает отлично, иначе я давно бы тебе рассказала. Ограничений никаких.

— Зря ты это сказала. Хочу тебя.

— Я, вообще-то, тоже, у меня, наверное, повышенное либидо, я все время тебя вспоминала.

Вцепляюсь в его футболку, чтобы снять, и снова обнимаю плечи, проверяя их на твердость. Просто каменные.

— Ты решил уйти в большой спорт? — оглаживаю кончиками пальцев расслабленное лицо.

— Нет. Вот так я вспоминал тебя…

— А-а… — смущаюсь.

— Ага, — Расул резко поднимается и бережно укладывает меня на постель.

Стягивает с меня белье, жадно смотрит и быстро расстегивает ремень на джинсах. Голова идет кругом, мир больше не танцует — рассыпается.

Я рассматриваю подтянутое мужское тело: мускулистую грудь с немного побледневшим шрамом посередине, рельефный пресс и тяжелый член с крупной головкой.

Упершись коленом в кровать, Расул подтягивает меня к себе и начинает покрывать поцелуями, от которых я млею и хаотично царапаю его голову и плечи. Живот, грудь, снова живот, низ живота.

Развожу ноги шире, чувствуя прикосновения языка к нежным складкам. Он мучает, заигрывает, лижет.

— А-а-а, — на выдохе стону, подаваясь бедрами и сжимая их.

Оргазм накрывает почти сразу, возбуждение концентрированное, запредельное. Тело еще дрожит, когда Расул поднимается и входит в меня, не сводя взгляда с живота.

Честно говоря, я беспокоилась, как пройдет наш первый раз после долгой разлуки, но сейчас понимаю, что зря. Никакой брезгливости или чего-то такого на лице Хаджаева нет. Только любовь.

Любовь во всем.

В том, как нежно он занимается со мной сексом, чтобы не навредить нашей дочери. Иногда срывается, совершает более размашистые движения, но потом снова контролирует процесс.

В том, как сладко при этом гладит грудь и лицо.

В том, как смотрит. В его глазах…

И конечно, в том, как жадно меня целует и обнимает, когда достигает пика своего удовольствия, удваивая мое.

Мы вместе идем в душ и успеваем как раз к тому времени, когда привозят ужин. Потом снова долго занимаемся любовью, а в сумерках я, замотанная в простыню, подхожу к окну и отворяю его.

Душно становится.

Расул обнимает сзади, крепко-крепко прижимая к себе.

Свежий воздух пьянит, но еще больше дурманит счастье. Легкое, невесомое, настоящее… Все эти два месяца я каждый день по видеосвязи показывала Расулу нашу новую квартиру, обходя стороной будущую детскую.

Мне было важно, чтобы он знал: что бы ни случилось здесь, в республике, у него есть дом.

У него есть мы.

Мы со всем справимся.

— Когда расследование закончится? — спрашиваю как бы между прочим.

Он испускает громкий вздох и несколько секунд молчит.

— Оно уже закончилось, — произносит, сначала обдумав.

Я изумленно оборачиваюсь и впиваюсь взглядом в расслабленное лицо. Тело дрожит от нетерпения.

— И почему ты мне ничего не сказал? — удивляюсь.

— Хотел лично…

— Надеюсь, тебя оправдали? — закусываю губу от страха.

— Не совсем, скорее помиловали.

— И что это значит?

— Это значит, что у меня минус одна медаль.