Унесенные ветром. Том 1 - Маргарет Митчелл Страница 152

— Скарлетт! Скарлетт! — резко нарушили тишинуслабые, испуганные голоса Сьюлин и Кэррин, приглушенные затворенной дверью, итут же следом раздался вопль Уэйда:

— Тетя Мелли! Тетя!

Мелани быстро приложила палец к губам, опустила саблю напол, с мучительными усилиями пересекла галерею и отворила дверь в комнатубольных.

— Ну, чего вы переполошились, цыплята! — долетелоттуда ее спокойный шутливый голос. — Ваша сестрица хотела снять ржавчинус пистолета Чарльза, а он возьми да выстрели и напугал ее до полусмерти!..Слышишь, Уэйд Хэмптон, мама выстрелила на пистолета твоего дорогого папы, икогда ты подрастешь, она и тебе даст из него пострелять.

«Как хладнокровно она лжет! — с восхищением подумалаСкарлетт. — Я бы нипочем так быстро не сообразила. Только зачем лгать?Пусть бы знали, что я это сделала».

Она снова взглянула на распростертое у ее ног тело, и вдругзлоба и страх, утихнув, уступили место отвращению, и у нее задрожали колени. АМелани уже снова приплелась к лестнице и стада спускаться, держась рукой заперила, закусив бескровную губу.

— Марш назад в постель, дурочка, ты же себя уложишь, вмогилу! — воскликнула Скарлетт, но полураздетая Мелани продолжала, хоть ис трудом, спускаться в холл.

— Скарлетт! — прошептала она. — Его же надоубрать отсюда и закопать. Может, он был не один, и если остальные обнаружат егоздесь… — Она Оперлась о плечо Скарлетт.

— Он был один, — сказала Скарлетт. — Я невидела больше никого из окна. Он, верно, дезертир.

— Даже если он был один, никто не должен ничего знать.Негры могут проболтаться, и тогда придут янки и заберут тебя. Скарлетт, намнадо спрятать его, пока все наши не вернулись с болота.

Лихорадочная настойчивость Мелани подействовала на Скарлетт;она стала напряженно размышлять.

— Я могу закопать его в углу сада под беседкой — тамземля мягче, Порк недавно выкопал оттуда бочонок виски. Но как я перетащу еготуда?

— Мы потащим вместе: ты за одну ногу, я задругую, — твердо сказала Мелани.

Против воли Скарлетт почувствовала, что ее восхищение Меланирастет.

— Ты не в состоянии кошку за лапу потащить, —сердито сказала она. — Я сама его потащу. А ты ложись в постель. Ты себядоконаешь. И не вздумай мне помогать, не то я отнесу тебя наверх на руках.

Бледное лицо Мелани расцвело нежной улыбкой.

— Ты такая хорошая, Скарлетт, — сказала она илегонько коснулась губами ее щеки. И, не дав Скарлетт опомниться, прибавила: —Если ты сможешь его оттащить, я тем временем приберу тут.., эту лужу.., поканаши не вернулись. И знаешь что, Скарлетт…

— Ну?

— Как ты считаешь, это будет очень бесчестно —заглянуть к нему в ранец? Может, найдем что-нибудь поесть?

— Отнюдь не считаю, — сказала Скарлетт,раздосадованная тем, что не подумала об этом сама. — Погляди в ранце, а япогляжу в карманах.

Нагнувшись над убитым и преодолевая отвращение, онарасстегнула все пуговицы на мундире и принялась методично обшаривать карманы.

— Боже милостивый! — прошептала она, вытаскиваятолстый бумажник, завернутый в тряпку. — Мелани… Мелли, по-моему, тут кучаденег!

Мелани ничего не ответила. Она внезапно опустилась на пол иПрислонилась спиной к стене.

— Ты погляди, — проговорила она дрогнувшимголосом. — А у меня что-то немного закружилась голова.

Скарлетт сорвала тряпку и дрожащими руками раскрыла кожаныйбумажник.

— Взгляни, Мелли! Ты только взгляни!

Мелани перевела взгляд, и глаза у нее расширились. Бумажникбыл, набит мятыми купюрами — зелеными федеративными вперемежку с банкнотамиКонфедерации, — и среди них поблескивали две пятидолларовые золотые монетыи одна монета в десять долларов. — Да перестань ты ихпересчитывать, — сказала Мелани, видя, что Скарлетт перебирает пальцамиденьги. — У нас нет времени…

— Ты понимаешь, Мелани, ведь это значит, что мы будемсыты!

— Да, да, дорогая. Я понимаю, но сейчас нам не до того.Погляди в других карманах, а я погляжу в ранце.

Скарлетт никак не могла заставить себя расстаться сбумажником. Ослепительные видения открывались ее взору: деньги, настоящиеденьги, лошадь этого янки, много еды! Есть все же бог, в конце концов, и онпроявил о ней заботу, хотя и весьма странным способом. Она сидела на корточкахи, улыбаясь, смотрела на бумажник. Будет еда! Мелани вырвала бумажник у нее изрук. « — Давай скорей! — сказала она.

В карманах штанов не оказалось ничего, кроме огарка свечи,большого складного ножа, куска жевательного табака и обрывка шпагата. Из ранцаже Мелани извлекла небольшую пачку кофе, которую она с наслаждением понюхала,точно это были духи, одну сухую галету и — изменившись в лице — миниатюрныйпортрет маленькой девочки в золотой, усыпанной мелким жемчугом рамке; за этимпоследовали: гранатовая брошь, два массивных золотых браслета с тоненькимизолотыми цепочками, свисавшими с запоров, золотой наперсток, маленькаясеребряная детская чашечка, золотые ножницы для рукоделия, кольцо с большимбриллиантом и серьги с бриллиантовыми подвесками грушевидной формы, в каждой изкоторых, даже на неопытный взгляд Скарлетт и Мелани, было не меньше чем покарату.

— Вор! — пролепетала Мелани, отшатнувшись отнеподвижного тела. — Скарлетт, он же все это украл!

— Конечно! — сказала Скарлетт. — И забралсясюда в надежде обворовать и нас.

— Я очень рада, что ты убила его, — сказалаМелани, и взгляд ее стал жестким. — А теперь, дорогая, скорее тащи егоотсюда.

Скарлетт наклонилась, ухватилась за обутые в сапоги ногиубитого и потянула. До чего же он был тяжел и какой неожиданно слабойпоказалась она себе! Что, если у нее не хватит сил сдвинуть его с места? Онаповернулась к трупу спиной, подхватила его ноги под мышки и, наклонившись всемтелом вперед, сделала шаг. Труп сдвинулся, и она рывками поволокла его засобой. Нарыв на пальце, про который она от волнения совсем позабыла, напомнил осебе такой острой, пульсирующей болью, что она скрипнула зубами и переступилана пятку. Напрягая все силы, она потащила труп через холл, оставляя позадикрасную полосу. Пот выступил у нее на лбу.

— Если он зальет кровью двор, мы не сможем уничтожитьследы, — еле выдохнула она. — Дай мне твой пеньюар, Мелли, я закутаюему голову.

Бледное лицо Мелани стало пунцовым.

— Не будь дурочкой, я не стану на тебя смотреть, —сказала Скарлетт. — На мне нет ни нижней юбки, ни панталон, не то я бысняла.