Эндорфин - Лана Мейер Страница 18

Я не замечаю, как летят часы, возможно, я даже засыпаю на диване. Смотрю на часы: 05:12. Не спал ни минуты.

Принимаю твердое решение: мне нужно увидеть её прямо сейчас.

Квартира Ники встречает меня тишиной: я вхожу, используя код на электронном замке, и он бесшумно открывает дверь. Паркет едва поскрипывает под моим весом, когда я двигаюсь по коридору. Каждый шаг отдаётся в висках глухим ударом, словно сердце переместилось в голову.

Спальня Николь слева, дверь плотно закрыта. Гостевая прямо по коридору, приоткрыта на несколько сантиметров. Оттуда пробивается слабый свет ночника, и я останавливаюсь на пороге, не решаясь войти.

Ты нагло вторгаешься в её пространство, пока она спит, после того, как конкретно облажался. Ты приходишь к ней в момент, когда она чертовски уязвима.

Но рука уже толкает дверь шире, и я вхожу, замечая, что малышка лежит на кровати: Мия спит на боку, укутанная белым одеялом до подбородка. Лицо сияет в свете ночника, волосы рассыпаны по подушке тёмным водопадом. Мия дышит глубоко и ровно, ее пухлые губы чуть приоткрыты. Одна рука вытянута поверх одеяла, пальцы слегка сжаты, словно она что-то держала во сне и отпустила.

Я просто стою и пялюсь на нее, не в силах оторваться от нее и ловя себя на мысли, что я уже, черт возьми, соскучился.

По ее запаху, по ощущению ее кожи на подушечках своих пальцев.

Мия Вайс – девушка, которая проникла под кожу, въелась в мысли, заполнила собой каждый угол моего идеально выстроенного мира.

Делаю шаг ближе к кровати. Потом ещё один. Останавливаюсь в двух метрах, вцепившись руками в карманы пиджака, чтобы не протянуть их к ней. Потому что если прикоснусь, не смогу остановиться. Лягу рядом, притяну к себе, зарою лицо в её волосы и буду дышать её запахом до тех пор, пока мир снова не обретёт смысл.

Я должен дать ей время.

И себе тоже.

И честно говоря, я сам себя осуждаю за то, что так быстро прибежал к ней, словно чертов пес на привязи. Если бы год назад мне бы кто-то сказал, что я так сильно буду сталкирить женщину и быть буквально одержимым ею, я бы рассмеялся в лицо человеку, сморозившему подобную чушь.

Смотрю на лицо Мии, запоминаю каждую деталь: длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки, замечаю маленькую родинку у виска. Изгиб ее губ становится мягче во сне, и сейчас она выглядит спокойной, почти счастливой.

Без меня.

Что-то сжимается в груди так сильно, что на мгновение забываю, как дышать.

Страх.

Признаюсь себе честно, здесь, в темноте, где никто не услышит.

Я боюсь её.

Не физически. Не как угрозы. А как возможности. Возможности чувствовать что-то настолько сильное, что это разрушит всю броню, которую я строил почти тридцать лет. Рядом с ней я теряю привычные стратегии и паттерны: контроль, дистанция, холодный расчёт. Это мои стены, мои правила, моя защита от мира, который однажды показал, что любовь убивает.

Мать любила отца. И умерла от этой любви медленно, мучительно, теряя себя по частям.

Иесли я позволю себе любить её…

И потом потеряю…

Я не выживу.

Сжимаю кулаки в карманах до боли. Ногти впиваются в ладони, и это ощущение якорит меня, возвращает в реальность.

Зачем, чёрт возьми, я встретил её?

Вопрос без ответа. Но он крутится в голове, настойчивый и беспощадный.

Зачем судьба или случайность, или что там управляет этим миром, свела нас? На Пхукете, где я искал короткого отдыха и приключений, а она пыталась сбежать от прошлого. И вот итог: две сломленные души, притянувшиеся друг к другу как магниты.