За твоей спиной - Лина Коваль Страница 26

Сглаживаю неловкость слабой улыбкой.

На удивление Рашид молчит, но в черных глазах — лютая злость. Густые брови соединяются в одну линию, а губы становятся тонкими.

— Хорошо, Татьяна. Я провожу вас в дом, а когда привезут лекарства, принесу, — говорит Буба и выбирается из машины.

Подхватываю сына на руки. Рашид уступает. По дорожке, вымощенной фигурной плиткой, иду к крыльцу.

— Мамочка, мы будем здесь жить? — шепчет Лука, обнимая мою шею.

С опаской осматривает большой дом.

— Какое-то время, малыш.

— Мне здесь нравится…

— Я очень рада.

Сегодня в доме вкусно пахнет выпечкой. Желудок превращается в крепкий узел и молит о пощаде.

— Я хочу есть, — слышу от сына.

Ушам своим не верю. Чтобы найти его аппетит, мы обошли все столичные больницы, а, оказывается, надо было просто приехать сюда и пропустить завтрак.

— Сейчас, мой хороший.

Оглядываюсь на закрытую дверь. Не знаю, как должно быть правильно. Мне нужно купить продукты и приготовить самой?..

В дверном проеме появляется женщина. На вид ей около пятидесяти. У нее черные волосы, забранные под серый платок, и стройная фигура, хоть и едва различимая в свободном длинном платье.

— Здравствуйте, — снова пытаюсь быть вежливой. — Таня.

— Доброго дня, — она хмурится. — Я Марьям. Проходите на кухню, как будете готовы. Время обедать.

— Спасибо, — выдыхаю с облегчением.

Мы моем руки в прилегающей к кухне ванной комнате и садимся за стол. Я впитываю в себя все мельчайшие детали. Красивую разноцветную посуду, кухонные фасады из темного дерева и большое окно, из которого так же, как и из нашего, видно внутренний двор. Здесь по-домашнему уютно и очень чисто.

Лука ведет себя настороженно.

— Я приготовила похлебку, — сообщает Марьям ровным голосом.

— Что такое похлебка, мамочка?

— Так называют суп, малыш, — отвечаю на автомате.

— Я люблю суп, — он с энтузиазмом кивает и складывает руки на столе.

Я улыбаюсь и замечаю, что Марьям наблюдает за Лукой с интересом. У нее ведь тоже внук подрастает. Она вообще думает об этом?

Пока мама Расула накрывает на стол, я снова борюсь с мыслями — надо ли мне ей помогать, или в чужом доме это будет выглядеть неприлично?

Движения женщины неожиданно завораживают. Плавные, четкие и выверенные. Мягкие, как облачко. Она практически не поднимает глаз, при этом в каждом ее жесте — доброжелательность и внимание.

Я снова отправляюсь в воспоминания.

…Республика сменяется на жаркий Дубай.

В кабинете, в который я захожу с подносом, прохладно и свежо, а за панорамными окнами город плавится от жары.

— Твой кофе, — улыбаюсь.

Расул отстраняется от компьютера и растирает глаза.

— Спасибо. Иди ко мне, — просит.

Он обхватывает мою ладонь и тянет на себя. Я не сопротивляюсь. Смеюсь. Перекидываю ногу и устраиваюсь сверху. За то, что кто-то войдет, не переживаю. Амир со Златой сегодня в рабочей поездке, а у всех остальных обеденный перерыв. Да и к младшему Хаджаеву редко кто-то заходит кроме меня, у него репутация самодура.

«Он и есть самодур», — улыбаюсь про себя.

А я сошла с ума.

— Ты забыла банковскую карту у меня в спальне, — кивает он на стол.

Обернувшись, легко пожимаю плечами и поправляю воротник его белоснежной рубашки.

— А, точно! Забыла! — отпускаю смешок.

— Возьми сейчас.

— Я не буду, — отвечаю уже серьезно. — Про сумки я ведь пошутила. Мне не надо ничего. Мне хорошо платит Амир, я могу позволить себе дорогие вещи, но не очень их люблю. И я привыкла сама себя обеспечивать.