За твоей спиной - Лина Коваль Страница 5

— У Агаты ведь есть мать, — вспоминает Вера. — Ты рассказывала, что она звонила тебе. Помнишь?

— Да. Гера запретил нам контактировать и сам не хочет к ней обращаться.

— И какой выход, Тань?

— Герман сказал, мы обязательно его найдем.

Вздрагиваю, потому что неожиданно слышу голос мужа в прихожей. Тут же забегает Лука и, найдя меня взглядом, садится за стол. Вскакиваю со стула и начинаю метаться, проверяя каждый угол.

— Ты чего, Тань? — удивляется Вера.

— Сейчас…

Герман заходит на кухню и, увидев мою школьную подругу, приветливо ей улыбается:

— Привет, Верунь.

— Гера! Рада, что застала тебя, — тянет она к нему руки.

Они обмениваются вежливым поцелуем в щеку.

— Лука, пойдем конструктор соберем? — быстро приглаживаю волосы.

— Пойдем, — кивает сын и бежит в гостиную.

Пытаюсь проскользнуть мимо мужа, но он обнимает меня за талию и притягивает к себе. В нос проникает знакомый стерильный аромат, который три года назад в Дубае я даже посчитала приятным. Герман не признает мужской парфюм. Даже в конце дня от него пахнет так, будто он только что окунулся в больничный антисептик.

— Ну ты куда, Танюш? — улыбается муж, прижимаясь ко мне. Кладу ладонь на его плечо, чтобы не упасть. — Посиди с нами. Успеем потом убраться.

Не глядя ему в глаза, пожимаю плечами и снова усаживаюсь на барный стул. Пусть сын сам попробует прибраться. Немного самостоятельности ему не повредит.

— Как у вас там дела с Каспийским участком, Гер? — интересуется Вера, наблюдая, как он галантно доливает шампанское в бокал.

— После апелляции дело вернули в арбитражный суд республики, — отвечает Герман, ставит бутылку на стол и придвигается ко мне.

— Вот это да! Сработала апелляция, значит?

Вера хлопает в ладоши.

— Конечно, сработала. У моего доверителя лучший адвокат по земельному праву, — смеется тот самый адвокат и трется лицом о мое плечо, заставляя лямку платья упасть.

Стискиваю зубы, глядя прямо перед собой. Вера ничего не замечает. Продолжает пить шампанское и болтать.

— Думаешь, в республике смогут принять независимое решение и согласиться на отчуждение прибрежной зоны в пользу частных лиц?

— Вряд ли. Но всегда есть суд высшей инстанции. Торопиться нам некуда, — расслабленно произносит муж и смотрит на меня. — Ну а вы чем занимались? Ты куда-то ездила с утра?

— В магазин, — нервно улыбаюсь. Душа в пятки уходит. — Надо было Луке выкупить зимний комбинезон, да и себе по мелочи кое-что.

Поглаживаю предплечье и касаюсь крепко затянутых бинтов.

— Почему у тебя жена вечно как побитая, Гер? — шутит Вера, а я чувствую холод в груди. Ледяной арктический ветер, взбивающий душу в белое месиво.

Кивнув на мою повязку, Вера делает еще глоток.

— Да ладно тебе, Вер? Обожглась случайно, я же сказала, — неловко улыбаюсь.

— Не бережешь ты жену, Герман!

По моей талии и пояснице гуляет тяжелая рука, а обнаженного плеча касаются сухие губы. Меня мутит. Трясет. Мне противно, черт возьми.

— Это я-то не берегу? — возражает муж. — Очень берегу… Таня у меня лучшая!

— Да я шучу, — смеется Вера. — И ты у нас лучший! Не прибедняйся, Салтыков!

Они смеются, а я пытаюсь выплыть из собственных страхов.

Хуже конца может быть только его ожидание. А я каждый день просыпаюсь с мыслью, что настанет вечер и Герман снова будет вести себя как таможенник на паспортном контроле. Смотреть пристально и выискивать странности.