За твоей спиной - Лина Коваль Страница 61

— Ничего не сделал.

— Я несколько раз тебе сказал, что с Мадиной у нас договорные отношения.

— Это так не выглядит…

— А как?

— Если бы ты видел, как она на тебя смотрит…

— Прекрати. Ты ревнуешь!

— Скажи, ну скажи. Я не верю, что у вас ничего не было. Ответь, ты никогда не трогал ее, даже не видел обнаженной?

— Детский сад, Таня.

— Ответь.

Я начинаю улыбаться, понимая, что это действительно шутка, но ровно до того момента, пока не осознаю — он не отвечает.

Отпивает кофе и молчит.

Вскакиваю с места, бросив салфетку на стол. За столиком справа слышу шепотки.

— Ненавижу… — шепчу, отправляясь в уборную.

Обратный путь выглядит как абсолютное противопоставление дороге из дома, когда мы с Лукой подпевали радио новогоднюю песенку и весело шутили.

Теперь все молчат. Обстановка гнетущая. За окном снегопад, превращающийся в серую жижу.

— Я пока погуляю, — говорит Лука.

— Прошу тебя, будь осторожнее…

Дверь с хлопком закрывается.

Оставшись вдвоем, мы оба молчим.

Я отвожу взгляд к окну и путешествую по детской площадке вместе с сыном, который, кажется, успокаивается, только прижав пятую точку к сиденью качелей. Поэтому теперь смотрю прямо перед собой. Краем глаза вижу, что Расул полностью копирует мою позу, только складывает руки на руле.

Я чувствую себя как никогда уязвимой…

Снежинки, кружась и танцуя, оседают на лобовом стекле, которое превращает их в прозрачные капли воды. Я поражаюсь насколько это красиво и… жизненно, что ли.

Так похоже на… любовь.

Летишь себе, такая свободная и ледяная. С неповторимым резным узором, который есть только у тебя, сколько бы миллионов снежинок в мире ни было.

А потом, доверившись, превращаешься в каплю.

Капли… Они все одинаковые.

Неинтересные. Бесформенные. Сливающиеся в общую массу.

С мыслями об этом мне почему-то становится хуже. Из глаз брызгают слезы, которые я тут же вытираю тыльной стороной ладони, но поток и не думает заканчиваться.

Таня-снежинка никогда бы не стала лить слезы из-за мужчины при нем же.

Таня-капля унижается как может. До последнего.

— Это было недоразумение… и всего лишь однажды, — хрипло говорит.

— Что? — прижигаю взглядом выдающуюся скулу и ровно выстриженный висок.

— То, о чем ты меня спросила…

Недовольно поигрывает челюстью и отворачивается.

— Ясно… Всего лишь однажды, — усмехаюсь и развожу руками. — Ты мне говорил — у вас договор. Ты мне врал!..

Он зло смотрит на меня и бьет по рулю.

— Я не врал тебе. Так вышло.

Снова отводит лицо к окну.

— И я не могу слушать про твою семейную жизнь, Таня, потому что для меня это невыносимо — представлять тебя с другим. У меня кишки в узел скручиваются. Я дурею.

Слабо улыбаюсь. Потом чувствую, как снова накрывает.

— Тогда ты должен понять, что у меня внутри, когда ты каждый раз уходишь к ней. Каждый. Раз…

— Это совершенно не одно и то же!..

Я всхлипываю, вспоминая тот новостной сюжет. Возможно, не попади я на него, листая телеканалы, все было бы в порядке?

— Ты бы видел, как она на тебя смотрит… — повторяю, качая головой.

Тоже дурею.

Он сейчас уедет.

К ней.

К ее семье.

Я все это ненавижу, потому что мне, черт возьми, больно. Я не верила, что так вообще бывает, и Бог наказал меня самым жестоким образом, подарив идеальный объект для ревности — Расула Хаджаева.

— Все-е! Не могу больше, — растираю дрожащие ладони.