За твоей спиной - Лина Коваль Страница 91

— Как пообщались? — спрашивает Расул, как только захожу в спальню.

Он сидит на кровати, неестественно склонившись вперед.

Я молча осматриваю влажную после душа спину и перевожу взгляд ниже. Туда, где широкая ладонь через ткань домашних брюк активно растирает колено.

Вот что с ним делать? Правду он все равно не скажет, как ни выпытывай!..

— Сильно болит? — мягко спрашиваю, игнорируя его вопрос.

Подхожу к комоду и вынимаю из верхнего ящика аптечку. Около двух недель назад на пробежке потянула мышцу, даже пришлось просить Бубу, чтобы он купил в аптеке эластичный бинт. Я им так и не воспользовалась, поэтому снимаю бумажную упаковку и, стянув с плеч кофту, опускаюсь на пол.

Медленно загибаю штанину, пытаясь привести свои чувства в порядок.

Расул не возражает.

Молча за мной наблюдает, а затем его пальцы скользят вниз по моему плечу, возвращая на него тонкую лямку от майки.

— Снова покушение? — шепчу, на секунду прикрывая глаза от страха, после того как вижу коленную чашечку — припухшую и странного, синюшного оттенка.

— Снова? — он иронично приподнимает брови.

— Не ври мне, — без всякой агрессии предостерегаю. — Пожалуйста. Мне еще на работе рассказали, что на твою жизнь часто покушаются. Так что можешь не ерничать.

— Я не вру и не ерничаю, — он устало вздыхает и ласково гладит меня по голове.

Зафиксировав большим пальцем бинт, раскручиваю его вокруг ноги, аккуратно подтягиваю и поправляю. Касаюсь теплой кожи, покрытой мягкими волосками.

— Это… Герман?

— При чем тут твой муж?

— Не называй его так…

— Прости. Я… злюсь. Не на тебя, просто на ситуацию.

— Хочешь, я дам тебе что-нибудь обезболивающее, чтобы нога ночью не мучила?

— Побудь со мной… — тянет меня за руку.

Устроившись на постели в обнимку, мы разглядываем тени на потолке.

— Аврора считает, что Агата мертва… — делюсь с ним и закусываю губу.

— Я тоже так считаю.

Я снова гоняю по кругу одни и те же мысли. Некрасивые, даже злые. То, в чем признаться просто невозможно. Иногда я думала, что же будет, когда родная мама Луки вернется? Как мы станем жить? Будущее отравляло мое настоящее.

Я не знаю, кто эти святые люди, придумавшие фразу «если любишь по-настоящему, то всегда отпустишь». В моей жизни не так много любимых людей, но я совершенно не хочу быть без них… Просто жизни без них себе не представляю. Черный, рваный лист. Пустота.

— Я… плохой человек? — спрашиваю у Расула в тишине.

— Нет, — отвечает он твердо, даже не задумываясь.

— Я…

— Я понял, о чем ты. Это эгоистично, но вполне закономерно.

Киваю робко. Громко дышу, потому что чувства высокой волной окатывают.

Разве можно встретить мужчину, с которым вот так… Без слов. Без объяснений. Без намеков. Я только подумала, а он все понял и успокоил…

— Вопрос в том, куда он спрятал тело? — задумчиво продолжает Расул. — Я помогу Авроре подать заявление на признание дочери мертвой…

— Тогда Герман разозлится, — я вдруг пугаюсь. — Он все равно мне Луку не отдаст. По-хорошему не отдаст. С ним надо как-то договариваться…

— С психами и террористами не договариваются, Таня. Запомни.

— Как-то придется, Расул. Он отец. В любой момент у меня могут отобрать сына, я не хочу жить в постоянном страхе. Это сводит с ума. Я схожу с ума.

Мое тело вибрирует, нервы в нем клокочут. Подминая меня под себя, Расул медленно укладывает больную ногу и шепчет мне в губы: