Stabat Mater - Руслан Козлов Страница 129
Stabat Mater - Руслан Козлов читать онлайн бесплатно
Четверть часа спустя я – в храме. Меняю догоревшие свечи в подсвечниках. Отец Глеб ходит между кроватями, о чем-то говорит с родителями, его голос течет по храму ровно, негромко, на одной ноте.
Краем глаза посматриваю на Нику и Марию, которые говорят о чем-то, склонившись друг к другу над спящим Алешей, почти соприкасаясь головами… Вот Мария неловко обнимает Нику, целует ее в лоб, и Ника отходит от нее и останавливается на солее у аналоя, на котором лежат крест и Евангелие… Уж не знаю, зачем отец Глеб решил оставить здесь этот аналой, будто ждал, что кто-то захочет исповедаться…
Ника замечает меня, зовет глазами. Я подхожу к ней, аналой оказывается между нами. Ника как будто хочет что-то сказать, но не может – ее губы дрожат, и на подбородке резче обозначается ямка…
– Ох, Ваня, – наконец говорит она, – я в последнее время стала такая… Сама не своя… Чуть что – сразу реветь. Наверно, у меня – глобальное потепление. Все тает, и уровень воды уже – вот здесь. – Она ставит ладонь перед глазами.
– Твои синяки почти прошли, – говорю я.
– Ага, быстро прошли. Я вообще живучая… Ванечка…
– Что?..
– Не знаю, – Ника едва заметно улыбается. – Не знаю, что тебе сказать…
– Можешь сказать, что я – настоящий друг…
– Да. Настоящий милый друг. – Ника скользит глазами по моему лицу, словно ощупывает взглядом.
– Хочешь, очки сниму?..
– Не нужно, – качает головой Ника, – и так хорошо… Ты лучше стихи мне почитай. Мне нравится, когда ты читаешь.
– Стихи?.. Ладно… Вот это. Ты его еще не слышала…
Склоняюсь над аналоем – ближе к Нике – и тихо, шепотом читаю:
На часах – почти три. Тревога сгущается в храме. Ее чувствуют даже спящие дети – вскрикивают, хнычут во сне. Некоторые проснулись, сидят, прижавшись к мамам, со страхом озираются.
Мы с отцом Глебом направляемся в ризницу, чтобы принести оттуда ящик со свечами – последний. Я извлекаю этот ящик из-под коробок с лекарствами и хочу нести в храм.
– Давайте вместе, – говорит отец Глеб и берется за ящик здоровой рукой.
– Да он не тяжелый…
– Ничего, лучше вместе, – упрямо твердит отец Глеб.
Уже в притворе ящик выскальзывает из руки отца Глеба, фанерная крышка отваливается, свечи сыплются на пол. Отец Глеб машинально пытается подхватить ящик раненой рукой и вскрикивает от боли.
– Простите, Иван Николаевич, – бормочет он и начинает собирать свечи с пола.
Хочу сказать ему что-то ободряющее, но не успеваю. В притвор вбегает один из Славиных друзей:
– Зашевелились. Сейчас полезут. Давайте все в церковь!..
Я хватаю ящик – с теми свечами, которые мы успели собрать, – и вбегаю в храм. Зачем-то несу ящик в алтарь. Но, едва поднявшись на солею, останавливаюсь. Смотрю на Марию, Алешу, Нику и понимаю, что Алеше плохо. Он дергается и выгибается на койке, хватает ртом воздух и, кажется, вот-вот закричит. Бросаю ящик себе на ноги – просто руки мгновенно ослабли и разжались. Вижу, что Ника отталкивает кресло с Марией, разворачивает его и твердит Марии:
– Будь подальше. Лучше не смотри. Я сама справлюсь. Я все сделаю. Не смотри!..
Ника оглядывается, как будто ищет помощи, видит меня:
– Ваня! Увези ее. Увези совсем из храма…
Мария растерянно смотрит на Алешу, на Нику, мотает головой. Кажется, она снова не в себе. Хватаюсь за ручки ее кресла.
– Спиной! Спиной спускай, уронишь! – кричит мне Ника, которая уже склонилась над Алешей.
На солее три ступени. Разворачиваю кресло, подтаскиваю к ступеням, сам едва не падаю, оступившись. Кто-то подхватывает меня, подхватывает кресло, помогает.
Слышу слабый голос Марии:
– Не надо… Куда?..
Толкаю кресло между кроватями. Дети уже не спят. Многие плачут. Суетятся родители и врачи. Кажется, у кого-то из детей, так же как и у Алеши, начинается приступ. Или даже не у одного. Уже подвезя Марию к дверям, соображаю – туда нельзя!..
В храм вбегают репортеры:
– Они уже внутри!..
Следом за репортерами через порог шагает отец Глеб. Вижу, что он обеими руками прижимает к себе Бублика.
– Не оставлять же его там! – Отец Глеб опускает Бублика на пол, и перепуганный пес тут же исчезает под койками.
Слава и кто-то из его парней тянут тяжелые створки дверей и, сомкнув их, с лязгом задвигают засов.
– Свет дай наверх! – кричит Слава.
Вспыхивает софит репортеров, освещает храм. Наверху, откуда Слава почему-то ждет атаки, не видно никакого движения. От яркого света по храму мечутся блики, разбегаются тени…
– Иван Николаевич, не надо здесь стоять… – это голос отца Глеба у меня за спиной. – Давайте откатим кресло от дверей.
Здоровой рукой он направляет кресло вдоль стены. Я помогаю ему.
Мария вытягивает шею, пытается разглядеть, что с Алешей.
– Ваня, будьте с ней, – говорит отец Глеб.
Он идет к солее и подвигает ширму, закрывая от нас Нику и Алешу. Но я успеваю заметить, что Ника все так же стоит, склонившись к Алеше, держа его за обе руки.
В храме нарастают гомон и плач, но их перекрывает бас Якова Романовича, усиленный гулким эхом:
– Повторяю еще раз. Всем оставаться возле своих детей. Когда полицейские войдут, всем поднять руки… Отец Глеб, откройте все двери в иконостасе, пусть они увидят, что там тоже все подняли руки…
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии к книге