Гамп и компания - Уинстон Грум Страница 13

На следующее утро я встал на самом рассвете, когда Альфред за мной пришел. Как только мы добрались до экспериментальной кухни, я снова стал делать вид, будто пытаюсь улучшить кока-колу. Примерно в середине дня я смешал очередной образчик славного говнеца, но на этот раз, когда я его попробовал, вместо того чтобы сказать «Тьфу!» и сплюнуть, я ухмыльнулся, сказал «Ух ты!» и выпил еще.

— Что такое? — кричит один из чуваков. — Ему это нравится?

— По-моему, у меня получилось, — говорю я.

— Хвала Господу! — орет Альфред и хлопает себя по лбу.

— Дайте мне, — говорит другой чувак. Он немного отхлебывает и вроде как катает жидкость у себя во рту.

— Я бы сказал, что это уже и вполовину не такое говно, — наконец заключает он.

— Дайте-ка мне попробовать, — говорит Альфред. Он делает глоток, и лицо у него становится действительно странное, как будто он переживает какой-то необычный опыт.

— Ух ты! — говорит Альфред. — Это же просто замечательно!

— Дайте мне тоже попробовать, — просит еще один чувак.

— Нет-нет, черт побери! — говорит Альфред. — Мы должны сохранить это говно для химического анализа. Ведь оно миллиарды стоит! Слышите меня, миллиарды! — Он выбегает из лаборатории, зовет двух вооруженных охранников и говорит им, чтобы они взяли этот стакан с кока-колой, отнесли его в погреб и охраняли его ценой своей жизни.

— Итак, Гамп, вам все-таки удалось это сделать! — орет Альфред и начинает молотить себя кулаком по колену, а физиономия у него при этом становится красной как свекла. Остальные чуваки жмут друг другу руки, скачут как обезьяны и тоже орут. Очень скоро дверь в экспериментальную кухню резко распахивается, и там стоит высокий седовласый мужчина в темно-синем костюме, на вид очень представительный.

— Что все это значит? — интересуется он.

— Гамп сделал так, что у нью-коки теперь хороший вкус! — говорит Альфред.

— Да? — обращается ко мне седовласый. — И как же вы это сделали?

— Не знаю, — говорю. — Наверное, мне просто повезло.

В общем, через несколько дней компания «Кока-кола» организовала массовое дегустационное празднество в своей штаб-квартире в Атланте и пригласила туда пять тысяч человек, в число которых вошли представители прессы, политики, видные члены общества, держатели акций и другая элитная публика — плюс пятьсот учеников начальной школы со всего города. Снаружи большие прожекторы исчерчивают небо, и те, кто не приглашен, стоят за бархатными канатами, отчаянно маша тем, кто приглашен. Почти весь народ одет в смокинги и бальные платья и слоняется по округе, болтая о том о сем, когда совершенно внезапно занавес на сцене раздвигается по сторонам, и там стоим мы с президентом «Кока-колы», а также Альфред с миссис Хопвелл.

— Дамы и господа, — говорит президент, — я должен сделать важнейшее заявление.

Все почти затихают и смотрят прямо на нас.

— Компания «Кока-кола» с гордостью заявляет о получении нового продукта, который должен оживить наш бизнес. Как вам, разумеется, известно, компания «Кока-кола» существует более семидесяти лет, и мы ни разу не меняли нашей первоначальной формулы, поскольку считали, что всем и так нравится кока-кола. Но для восьмидесятых годов двадцатого столетия такой подход уже не годится. Всем рано или поздно приходится меняться. «Дженерал Моторс» меняется каждые три-четыре года. То же самое и политики. Люди меняют свой гардероб один-два раза в год…

При этой последней ремарке из публики слышится глухой ропот.

— Я имею в виду то, — говорит президент, — что модельеры меняют свой продукт с колоссальной регулярностью — и вы только посмотрите на деньги, которые они зарабатывают!

Какое-то время он дает этому тезису осесть, а затем продолжает:

— Вот почему мы здесь, в компании «Кока-кола», решили отбросить нашу освященную временем формулу кока-колы и попробовать что-то другое. Нью-кока — так это называется, и тут мы должны поблагодарить блестящего молодого ученого Форреста Гампа, который изобрел этот изумительный продукт! Прямо сейчас наш персонал ставит на ваши столики бутылки и банки нью-коки для вашей услады. Но вначале, мне думается, будет уместно услышать несколько слов от ее изобретателя. Дамы и господа, позвольте мне представить вам Форреста Гампа!

Он подводит меня к трибуне с микрофоном, а я просто ошарашен. Все, о чем я могу подумать, это что мне охота пописать, но на сей раз я не собираюсь этого говорить. Нет уж, фигушки. Тогда я просто говорю: «Надеюсь, она вкусная» — и быстро отступаю от микрофона.

— Замечательно! — орет президент, когда стихают аплодисменты. — А теперь пусть дегустация начинается!

По всей аудитории слышно, как открываются банки и бутылки, а потом видно, как народ пьет новую кока-колу. Сперва раздается несколько охов и ахов, а некоторые люди переглядываются и кивают головами. Но затем следует вопль одного из маленьких ребятишек, которых пригласили на дегустацию. Мальчуган орет: «Тьфу! Это же просто говно!» — и сплевывает. Затем другие ребятишки начинают проделывать то же самое, а мгновение спустя все пять тысяч приглашенных начинают сплевывать нью-коку на пол, блевать и материться. Некоторые люди даже плюются друг в друга, и это начинает вызывать возмущение среди публики. Внезапно вспыхивает драка или что-то типа того. Очень скоро народ начинает швыряться банками и бутылками нью-коки в нас и друг в друга. Всюду летают всевозможные кулаки, следуют пинки и удары, а столики переворачиваются. На некоторых из дам разрывают бальные платья, и они с воплями убегают в ночь. Фотоаппараты то и дело вспыхивают, а телевизионщики отчаянно пытаются запечатлеть всю эту вакханалию на пленке. Мы с президентом и Альфред с миссис Хопвелл по-прежнему стоим на сцене, уворачиваясь от бутылок и банок, и вроде как онемели от изумления. Кто-то орет: «Вызовите полицию!» Но я смотрю в толпу и вижу, что полиция уже сама там орудует, причем в самой гуще.

Очень скоро все это дело выплескивается на улицу, и мы слышим уйму сирен и всего такого прочего. Мы с президентом и Альфред с миссис Хопвелл пытаемся оттуда выбраться, но нас тоже затягивает в толпу, и секунду спустя на миссис Хопвелл оказывается разорвано платье. Мы с головы до ног покрыты нью-кокой, а также всяким другим говном из кексов и пончиков, которые компания «Кока-кола» специально раздавала вместе с нью-кокой. Кто-то орет, что мэр Атланты объявил «чрезвычайное положение» на том основании, что начались беспорядки. Прежде чем буча кончается, народ успевает выбить все витрины на Пичтри-стрит, разграбить большинство магазинов, а некоторые люди теперь поджигают здания.

Мы все стоим под навесом снаружи здания штаб-квартиры «Кока-колы», когда кто-то узнает меня и орет: «Вот он!» Прежде чем я успеваю что-то понять, порядка тысячи людей пускается за мной в погоню, включая президента «Кока-колы», Альфреда и даже миссис Хопвелл, на которой теперь одни трусики! Но эта не та ситуация, в которой мне надо долго задумываться! Я бегу так, что только пятки сверкают, — через главную автомагистраль, вверх на холмы и по боковым дорогам, а повсюду вокруг меня падают камни и бутылки. Черт, такое ощущение, что я там уже бывал. Так или иначе, я оторвался от толпы, потому как это моя специальность, но вот что я вам скалу: страшно мне было до жути!