Гамп и компания - Уинстон Грум Страница 51

Был облачный и серый день, когда я вернулся в Мобил. Я добрел до дома миссис Каррен, и она сидела в кресле-качалке — вязала салфеточку или что-то вроде того. Она была рада наконец-то меня увидеть.

— Не знаю, сколько бы я еще протянула, — сказала она. — Тут все тяжелее и тяжелее становится.

— Угу, — говорю. — Могу себе представить.

— Форрест, — говорит она, — как я сказала вам в письме, я собираюсь продать дом, чтобы иметь возможность попасть в приют Сестричек бедных стариков. Но как только я это сделаю, они всю мою оставшуюся жизнь будут обо мне заботиться, так что я переведу деньги от продажи дома вам, чтобы помочь вам вырастить малыша Форреста.

— Э нет, миссис Каррен, — говорю. — Это ваши деньги. Я не могу их принять.

— Вы должны их принять, Форрест. Я просто не смогу попасть в приют Сестричек бедных стариков, если только не буду совсем разорена. А малыш Форрест мой внук и единственный родственник. Кроме того, вам понадобятся все деньги, которые вы сможете раздобыть. Ведь у вас даже нет работы.

— Ну, здесь, я думаю, вы правы.

Примерно в этот момент передняя дверь открывается, и здоровенный молодой человек врывается туда, говоря:

— Бабушка, я уже дома.

Сперва я вообще его не узнал. Последний раз я видел его почти три года назад. Теперь он вырос и стал почти мужчиной, крепким, высоким и стройным. Вот только в ухе у него было кольцо, и я задумался о том, какое нижнее белье он носит.

— Вернулся, значит? — говорит он.

— Похоже на то.

— И сколько на сей раз пробудешь?

— Как я прикидываю, — говорю, — я здесь навсегда.

— А что ты собираешься делать? — спрашивает он.

— Этого я еще не прикинул.

— Ничего другого я и не подумал, — говорит он и уходит к себе в комнату.

Вот такой вот вышел теплый домашний прием.

Так или иначе, на следующее утро я начал искать себе работу. К несчастью, нельзя было сказать, что у меня имелась уйма рабочих специальностей, а потому мой выбор был ограничен. Типа канавы копать или что-то вроде того. Но даже такую карту тяжело было разыгрывать. Похоже, землекопы в этот момент на рынке не шибко требовались. А кроме того, один из начальников сказал мне, что я слишком стар для такой работы.

— Нам нужны перспективные молодые ребята, которые хотят сделать на этом карьеру, а не какой-то старпер, который просто хочет себе столько работы, чтобы хватило кварту дешевого вина купить, — так он мне это изложил.

Дня через три-четыре я уже чертовски обескуражен, а через три-четыре недели все это становится откровенно унизительным. Наконец я решил солгать миссис Каррен и малышу Форресту. Я сказал им, что нашел работу и смогу их поддержать, но на самом деле начал использовать для оплаты счетов свой расчет по окончании срока службы. Все дни я теперь проводил у фонтана с минеральной водой, пил кока-колу и ел чипсы — по крайней мере когда не обивал пороги в поисках работы.

В один прекрасный день я решил отправиться в Байя-Лабатре и посмотреть, нет ли там чего-нибудь для меня. В конце концов когда-то я владел крупнейшим в этом городке предприятием.

То, что я нашел в Байя-Лабатре, чертовски угнетало. Старая «Креветочная компания Гампа» была в печальном состоянии. Здания и набережные сплошь обветшали и порушились, окна были выбиты, а автостоянка заросла сорняками. С этой частью моей жизни явно было покончено.

Я спустился к пристаням, и там было привязано несколько лодок для ловли креветок, но никто их не нанимал.

— С креветками здесь кранты, Гамп, — говорит один капитан. — Всех креветок уже много лет как выловили. Теперь нужно иметь такой большой корабль, чтобы добраться до Мексики, прежде чем ты сможешь добыть себе какую-то прибыль.

Я уже собирался сесть на автобус обратно до Мобила, но тут мне пришло в голову, что я должен навестить бедного старого папу Буббы. В конце концов, я его почти десять лет не видел. Я прошел туда, где он жил, — и точно, старый дом по-прежнему был на месте, а папа Буббы сидел на крыльце и пил чай со льдом из стакана.

— Будь я проклят, — сказал он, когда я к нему подошел. — Я слышал, что ты в тюрьме.

— Я вроде как был, — сказал я. — Думаю, все зависит от того, когда вы об этом слышали.

Затем я спросил его насчет креветочного бизнеса, и нарисованная им картина была столь же печальной, что и у всех остальных.

— Никто их не ловит, никто не выращивает. Слишком мало, чтобы ловить, и слишком холодно, чтобы выращивать. Твое предприятие было здесь лучшей порой, Форрест. А с той поры наступили тяжелые времена.