Дорогая буква Ю - Игорь Шестков Страница 76

В тексте «Берлинская ночь» описывается происшествие, случившееся с рассказчиком в начале пятидесятых годов в Западной части Берлина.

«Дух смерти и разложения серым туманом охватывал силуэты врезающихся в небо руин… после захода солнца только бездомные бродяги, воры и агенты многочисленных разведок бродили по угрюмым улицам…» Какая идиллия!

Рассказчик ехал себе ночью по Нюрнбергской улице, как вдруг: «какая-то черная тень мелькнула в свете левой фары и исчезла перед носом моего автомобиля». Выяснилось, что он чуть было не задавил «стройную, слегка худощавую, высокую женщину, одетую в черное платье». Ожидаемо. Она назвала свое имя — Рита Рехагель. «Предложила зайти к ней на бокал старого вина». Рассказчик согласился. В ее комнате, освещенной красным светом, он неожиданно встретился глазами с пригласившей его женщиной. «В них горела безумная страсть, смешанная с холодной жестокостью. Вуаль соскользнула в сторону и между нервно вздрагивающими губами блеснули две пары, острых как у хищного зверя, клыков»… Бедняга еле ноги унес.

Действие двух других текстов Флерова происходит в оккупированной немцами Белоруссии.

В «Деревенском колдуне» дочь раскулаченного крестьянина, Марфа Ивановна, рассказывает о своем покойном муже, Амвросии, деревенском знахаре-травнике. После своей кончины он до смерти напугал жену и убил их собаку.

В «Забытом хуторе» описываются невеселые приключения деревенского гармониста, приглашенного поиграть на свадьбе мертвецов.

Оба этих текста читаются как показание свидетелей. Интересно… и жуть берет.

В рассказе Бориса Майнаева «Пурпурная мгла» речь идет о смертельно опасной для людей новой форме жизни, зародившейся в реакторах атомной станции. И еще о ее директоре Вадиме Григорьевиче Поликарпове, его двойнике из параллельного мира, о его жене, любовнице и о его дочери. И еще — и это главное и пронзительное сквозное ощущение — о старении и смерти.

Повествование движется на двух героях-ходулях — на удивление приличных, порядочных и достойных сотрудниках «регионального управления государственной безопасности» — начальнике управления полковнике Алексее Сидоровиче Мишине и его подчиненном, тоже полковнике, Василии Игнатьевиче Ручьеве.

Директор АЭС Поликарпов приходит к Мишину в управление. Но трагически умирает в вестибюле. У него «неестественно синяя кожа и черные пятна на лице». Очевидно, он был отравлен. Вскрытие показывает, что у Поликарпова свернулась и высохла кровь. «Он был набит сухим порошком».

Мишин поручает дело Ручьеву. Ручьев посещает жену Поликарпова, «высокую, красивую женщину… В ее выразительных глазах, стремительном разлете бровей было что-то жесткое». Поликарпова сообщает следователю, что у его мужа была маленькая внебрачная дочь. Ручьев находит ее и ее мать-художницу, «худенькую женщину с огромными лучистыми глазами». Сообщает им о смерти Поликарпова. Тем временем на АЭС умирают еще девять человек, видимо для ровного децимального счета.

У одного из знакомых Поликарпова Ручьев находит пакет с общей тетрадью и тремя конвертами для сына, дочери и жены.

В этой общей тетради Поликарпов описал загадочные и неприятные события, произошедшие на АЭС в последние два месяца, а также процитировал апокалиптические прогнозы своего двойника из параллельной вселенной…

Кончается повесть мрачно: «Туман сгустился, и теперь со стороны атомной станции на город ползла пурпурная мгла».

Рассказ написан хорошим, приятным русским языком, легко читается и захватывает с первых строк. Читатель верит в «пурпурную мглу», верит в «потоки маслянистой розоватой жидкости из стены реакторного отсека», верит в то, что зародившиеся в радиоактивной гуще реакторов существа размножаются в телах людей, верит даже в двойника из параллельного мира, но не верит в порядочность и ум чертовых гэбистов.

…

Виталий Скуратовский. «Вечно живой».

Два приятеля, которым надоели «узбекистаны с арагвями», в поисках места, где можно уютно, «в по-приличному грязной подворотне» выпить, забрели на Красную площадь. Подкупив охранника фальшивыми стодолларовыми купюрами, они вошли в Мавзолей и расположились вокруг стеклянного саркофага.

«Эх, — сказал Петя, отправляя в рот бутерброд с колбасой. — Где мы были раньше? Такое место зря пропадало! Тут тепло, музычка бренчит и ни одного мента. Рай земной!»

За разговором… открыли саркофаг… и вылили в рот мумии Ленина полстакана водки.

«…лицо вождя порозовело. Он шумно вздохнул и внезапно открыл глаза. Мы с Петей в ужасе отпрянули».

«В-в-владимир Ильич, — наконец спросил я, заикаясь по непонятной причине — к-как в-вы с-себя ч-чувствуете? — Хогошо! — ответил он своим неповторимым говорком».

А потом…

Сатирическая эта проза на мой взгляд излишне груба. Но и фактура тут описывается конечно не шелковая. Больше всего мне понравилось то, что воскресший Ильич принял двух приятелей за приснопамятных «ходоков».

…

Николай Боков. «Смотритель моста».

Это изысканно мистический текст. Непонятно где, непонятно когда, возможно в Европе девятнадцатого, золотого века, «в погожий осенний день смотритель моста, как обычно, вышел посмотреть вдаль. Он смотрел довольно рассеянно, однако скоро внимание его привлек путешественник с мешком за плечами…»

Оказалось, это женщина в мужском костюме.

«Она шла уверенно и быстро, как свойственно людям, чья воля к движению соединена с другой, более могущественной». Посланница!

Путница с «прозрачными серо-голубоватыми» глазами попросила смотрителя о аудиенции. Передала ему таинственный и чудесный, поющий как небесные сферы предмет, содержащий «карту небесных созвездий и, возможно, само небо».

Далее смотритель «потчевал путешественницу ужином, состоящим из плодов… и особым вином…»

«Они легли на постель…»

«Ни с чем не сравнимую радость вызвала у него спазма рук женщины, сжимавших его ягодицы».

Изящная, зрелая проза.

…

Анатолий Гладилин. «Лодочник».

Начинается рассказ интригующе: «Две молодые женщины сидели на открытой веранде кафе-ресторана и вели заинтересованный разговор».

По ходу дела выясняется, что «обе птички были высокого полета и все друг про друга знали. Или почти. Одной покровительствовал российский миллиардер, другой — колумбийский наркобарон, выбившийся в сенаторы…»

Кроме того, у обеих «птичек» были любовники на стороне.

Читатель ждет криминально-эротической драмы с кровавым исходом. Напрасно. Выясняется, что любовник одной из прелестниц, «офицер», служащий на некой «закрытой территории» — вызывает у нее страх. Она предполагает, ни больше, ни меньше, что он — серийный убийца. И просит вторую прелестницу помочь ей разобраться в этом деле. Та предлагает встретиться вчетвером — две прелестницы, «офицер» и ведущий финансовые дела обеих леди, ушлый и всезнающий адвокат Оливье — пообедать и поговорить. Она надеется, что опытный Оливье выведет «офицера», которая его пассия кстати зовет Арончиком, на чистую воду.