Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория - Эльвира Смелик,Екатерина Горбунова

Пролог

От сияющей белизны снега резало глаза. Смотреть на него было настолько же невозможно, как на солнце. А то, еще вчера скрытое плотными серыми тучами, сейчас, будто дорвавшись и желая нагнать упущенное, пекло нещадно. От чего с каждой секундой становилось все жарче и жарче, словно Димка находился не посреди заснеженного и скованного льдом мира, а в пустыне Сахара. Или в калифорнийской Долине Смерти, о которой рассказывал на одном из своих уроков занудливый географ Руслан Юнирович.

Раскаленный воздух обжигал кожу. Особенно губы. Так, что казалось, они вот-вот полопаются, не выдержав, как кожура на сваренной в мундире картошке. А потом и сам Димка начнет плавиться, растекаться или запечется заживо, снаружи покрывшись хрустящей корочкой, а внутри выгорев дотла. Потому что ощущение было, будто вдыхаешь не воздух, а самую настоящую магму, очень горячую, жидкую и почему-то тяжелую, разъедавшую легкие, медленно подбиравшуюся к сердцу. И оно загнанно бухало, все мощнее, все надрывнее, молотом колотило по ребрам.

Голова обессиленно моталась из стороны в сторону. Перед глазами мелькали темные пятна. Или нет, цветные. Крошечные пестрые мошки. Они вспархивали, но почти моментально вспыхивали и сгорали, не выдержав жара.

Снег тоже не выдержал. Но он не просто таял, превращаясь в бегущие к водохранилищу ручейки, а сразу оборачивался паром, который не поднимался вверх, а собирался над желтоватой землей, делался все плотнее, клубился. Совсем как туман.

«Больше не могу», – хотел сказать Димка, но не сумел разлепить спекшиеся губы. Тем более уйти он тоже не мог. И даже не потому, что тело не слушалось, а из-за него, того, кто находился совсем рядом.

Димка давно уже не видел его, но хорошо чувствовал, а еще слышал его тяжелое рваное дыхание. И нет, он ничуть не боялся. Тем более лучший друг и одноклассник Жека Заветов тоже сидел рядом.

Вдруг он зашевелился, поднялся и медленно побрел, пошатываясь.

— Ты куда? – окликнул его Димка.

Не факт, что губы послушались, приоткрылись хоть чуть-чуть и получилось сказать вслух. Но Жека его все равно услышал, обернулся, так же беззвучно ответил:

— В лагерь.

— В какой… лагерь?

Сознание тоже плавилось, мысли путались, становясь тягучими и липкими.

— Ну тот, – произнес приятель. – «Заря». Нас там ждут.

— Жек, ты чего? – встревоженно выдохнул Димка. – Туда же нельзя. Ты что, забыл, что Павел рассказывал? Зайдешь в ворота и уже не выйдешь. Исчезнешь.

— Нас там ждут, – словно у него заело, повторил Заветов. И упрямо поплелся дальше в мутную пелену.

— Жека, стой! – крикнул ему вдогонку Димка, но тот сделал еще шаг, и еще.

Плотные белые клубы накрыли его, обтекли, сомкнулись за спиной, и он действительно исчез, словно растворился в тумане.

— Жек, – пробормотал Димка потерянно, и на этот раз друг, похоже, услышал.

В тумане опять нарисовался размытый серый силуэт. Поначалу больше похожий на блеклую тень, приближаясь, он приобретал все более четкие очертания, темнел, дополнялся деталями. И вдруг раздвоился, а потом и вовсе расстроился.

Трое вышли из тумана, но ни один из них не был Жекой. Хотя тоже пацаны, примерно их возраста или чуть помладше. Только выглядели они довольно странно.