Я – снайпер Рейха. На его счету 257 жизней советских солдат - Йозеф Оллерберг Страница 62

За горами забрезжили первые лучи рассвета. Я пришел в себя от тяжелых воспоминаний и вдруг осознал, что сжимаю указательный палец своей правой руки. Тот самый палец, который принес смерть такому огромному количеству врагов. Я стал задавать себе вопросы, которые задавал много раз прежде. Было ли правильным делать то, что сделал я? Был ли у меня какой-то другой выбор в тех обстоятельствах? Была ли какая-нибудь разница между моей собственной борьбой за выживание и такой же борьбой со стороны убитых мною врагов, которые оказались в такой же ситуации и подчинялись тем же беспощадным законам войны? Это были вопросы, на которые младшему капралу никогда не суждено найти ответов. У рядовых пехотинцев не было выбора. Им оставалось только либо сражаться, либо погибнуть.

Я вдруг почувствовал прохладу утреннего воздуха. Я вернулся в свою постель и решил попробовать хоть ненадолго заснуть. Я лежал, а в моей голове крутились стихи, написанные кем-то из моих безызвестных товарищей на обратной стороне листка с донесением:

«У этих бойцов на форме

Черный орел с желтым клювом,

У этих бойцов на лицах

Морщины лет в двадцать неполных.

Но эти бойцы не из тех,

Кто распускает слюни.

Пожимая друг другу руки,

Они остаются безмолвны.

Вернувшись с войны, другие

За чаркой хмельною станут

Рассказывать, привирая,

Как бились с противником злым.

Но тот, кто с винтовкой снайперской

Свой долг выполнял неустанно,

Не скажет и лучшему другу

О том, что навеки с ним.

У этих бойцов на форме

Черный орел с клювом желтым.

Их не страшит Судный день.

Судный день свой они пережили.

Они видели ад на Земле,

Дыханьем войны обожженной.

Они просто служили Родине —

Как могли, как их научили».