Война "невидимок". Последняя схватка - Николай Шпанов Страница 72

— Если бы он хоть на волос подозревал кто, я бы не беседовал тут с вами. Покойник был не из тех, кто выпускал обнаруженного врага. Это уж только за последнее время он немного обмяк, словно растерялся, а прежде крепкий был зверь. Он, знаете ли…

Ему не удалось договорить: в саду послышалось злобное рычание и лай Волчка. Рожков исчез в колодезной черноте сада так уверенно, словно светил себе ярким фонарем, а через минуту вернулся в сопровождении Найденова, который долго не мог прийти в себя от ошеломившей его встречи.

— Где ж ты пропал? — недовольно спросил он, наконец, Житкова. — Мы стали беспокоиться, и я решил вернуться…

— Вот это уж лишнее, — пробурчал Житков.

— Ай-ай, Паша! — с укоризной проговорил Бураго. — Разве друзья когда-нибудь бывают лишними?

— Я совсем не о том… — начал было Житков, но его голос утонул в басе Бураго:

— Помню вы певали про дружбу, скрученную крепким морским канатом… Ну-ка, Саша, за рояль. Напомни мотив: про море, про ястреба, про крепкую дружбу… Споем про то удивительное, что называется дружбой моряков… И ты, Хрисанф. Какая же дружба без таких, как ты?.. Как это там: «Мы дружбу скрутили канатом…»

Из комнаты послышались приглушенные модератором звуки рояля. Житков вполголоса пропел:

Мы дружбу скрутили канатом.

Гордимся мы дружбой такой.

Мы в море выходим, ребята,

Нам Родина машет рукой.

На палубе парус крылатый

Взлетает, как ястреб морской…

— Помню, помню! — воскликнул Бураго и хриплым басом проскандировал:

Закурим матросские трубки

И выйдем из тесных кают.

Пусть волны доходят до рубки,

Но с ног они нас не собьют:

На этой дубовой скорлупке

Железные люди плывут…

— Хорошо! Пусть волны доходят до рубки, но с ног они нас не собьют… Нет, не собьют!

Он медленно поднялся и прошелся, попыхивая трубкой. Под его тяжелым телом испуганно скрипели половицы.

— А теперь… Вот, теперь спать! — скомандовал вдруг Бураго. — Дорогу к калитке найдете?

— Погодите, — сказал Рожков. — Привяжу Волчка. — И через минуту из темноты донеслось: — Идемте, я вас провожу.

Они осторожно сошли по скрипучим ступенькам веранды. Шли между рядами розовых кустов, тянувшихся к ним светлыми пятнами больших цветов и обдававших густым, пьянящим ароматом. Под ногами приглушенно, по-ночному, шуршала увлажненная росою галька.

Вышли на шоссе. Шли молча. Особенно громкими казались шаги Рожкова. Подкованные каблуки его тяжелых башмаков разбивали черную тишину уверенными звонкими ударами.

Прошли до поворота. Рожков вдруг умерил шаг, остановился. Молча пожал обоим руку. Повернулся и пошел обратно.

Житков и Найденов постояли, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Освещенная яркой луною дорога казалась извилистой серебряной рекой, уходящей в стиснутую горами бесконечность. Идти бы и идти этой серебряной дорогой, где далеким эхом отдаются шаги Рожкова, маня за собой в загадочную даль.

Бесконечно извивается серебряная река. Идти бы по ней да идти…