"Штурмфогель" без свастики - Евгений Федоровский Страница 73

Лехфельд содрогался от грохота тяжелых «шерманов». Заканчивалась война, самая страшная из всех войн, вместе взятых. Трясли мостовую армейские «доджи». Тяжелым шагом, вразброд шли канадские стрелки — загорелые, беззаботные, в грязных суконных куртках. Они высвистывали веселую солдатскую песенку.

А навстречу этому потоку медленно брели трое. Карл Гехорсман, Эрих Хайдте и Эрика. В сквере у городской ратуши перед замком Блоков они остановились. Старые деревья здесь были вырублены, на обочинах аллей торчали скорбные черные пни. Гехорсман поднял щит с дорожным указателем, на чистой обратной стороне химическим карандашом написал:

«Здесь в борьбе с фашистами погибли радистка Ютта Хайдте и советский боец…»

- Я не знаю, как на самом деле звали Пауля, — сказал Гехорсман.

Не знал этого и Эрих Хайдте, не знала и Эрика.

Подумав, Гехорсман решительно дописал:

«…по имени Март».

Подошел американский солдат, помолчал, меланхолически пожевывая резинку.

- Кэмрид? — спросил он.

- Друг, — ответил Гехорсман и с размаху воткнул щит во влажную землю.

Пока не смоют надпись дожди, она будет напоминать о войне и подвиге солдат отважного и трудного фронта. В то время разведчикам еще не ставили памятников в бронзе и камне.