Хеллоу, Альбион! - Алексей Хренов Страница 103

— Нам нужна помощь, Гарольд. Десять «Харрикейнов». Столько же «Спитфайров». Мы добавим туда американские машины. И нужна совместная с RAF группа для испытаний. Чтобы наконец флот стал летать на нормальных машинах. И сделать это надо быстро.

— Хорошо, — Балфур отложил письмо и надолго задумался.

— Давай так, — продолжил он. — «Харрикейны» — есть небольшой запас. Четыре штуки найдём. Со «Спитфайрами» сложнее, да сам Митчелл их не для палубы делал. Но пару дадим. Итого шесть самолётов. Для испытаний. А «Уайлдкэты» и так ваши. Вот почти что эскадрилья.

Он снова задумался, и в глазах загорелся хитрый огонёк, и он продолжил:

— Но на вас тогда попутно и ПВО вашего же Портсмута. Сам знаешь, наши в Тангмере просто задыхаются от вылетов.

Он встал, прошёлся по кабинету.

— Теперь по лётчикам. Вашего австралийца будет логично туда определить. У меня есть пара талантов, которые на ваш «Глориэс» посадили «Харрикейны» в Норвегии и, что самое интересное, сумели остаться в живых после его утопления. — деятель от авиации не удержался от лёгкой шпильки в сторону моряка.

Рамсей сдержал нейтральное выражение лица. Сказать было нечего.

— И передайте моё почтение Его Величеству.

Рамсей поднялся, поправил китель.

— Передам непременно. И спасибо, Гарольд.

Так появилась «Группа Х-З» — неофициальное и потому особенно полезное подразделение авиации флота, существовавшее где-то между Королевскими ВВС и морской авиацией. Формально — экспериментальная группа. Фактически — место, где испытывали технику в тех условиях, в которых её всё равно пришлось бы применять.

Июль 1940 года. Паб «Лорд Нельсон» около порт Гибралтара.

На следующее утро завтрак выдался мрачным.

— Хиггинс, передай масло, пожалуйста, — негромко попросил Кокс.

— Пожалуйста, не кричите так громко, сэр, — заметил мальчишка в лучших штурманских манерах своего наставника. — Здесь есть люди, которые пытаются умереть.

— А что ты на меня так смотришь? Это не я! — Граббс честно поднял голову от тарелки и уставился на Лёху своими выцветшими глазами. — Я подох час назад. До сих пор чувствую вкус бальзамирующей жидкости. Омерзительно.

— Как говорится, в историю можно попасть, а можно в неё вляпаться, — философски заметил Граббс, когда на горизонте замаячил Альхесирас.

Естественно, после вечера в пабе у Граббса нашлись знакомые, которые пообещали ему незабываемое продолжение вечера, включая поездку по девочкам в испанский Альхесирас — городок на другой стороне залива, в двадцати минутах неспешной гребли.

Хиггинс слушал так, будто ему зачитывали меню в раю. Растопырил уши, с блеском в глазах — был готов грести хоть руками.

Лёха посмотрел на это представление, вздохнул и понял, что остановить Граббса невозможно, а воспитывать Хиггинса уже поздно. Он молча достал коробочку с «Дюрексом» и выдал её обоим, как боеприпасы перед вылетом.

Страждущие приключений погрузились в лодку и исчезли в сторону огней, полные решимости прославиться хотя бы в пределах одной ночи.

Утром Лёха же забрал под роспись из гарнизонной тюрьмы двух героев — помятых, невыспавшихся и с выражением лиц, в котором одновременно читались недоумение и лёгкая обида на мироздание.

Выяснилось, что романтика закончилась на границе.

Вонючие и небритые испанские полицейские, не вступая в долгие разговоры, встретили высаживающихся моряков, надавали им тумаков и сопроводили парочку к границе, отправив обратно в британские владения хорошим пинком. По дороге их без лишних церемоний обыскали, забрали у Граббса остатки денег, у Хиггинса — презервативы, оставив только документы.