Хеллоу, Альбион! - Алексей Хренов Страница 11

Он аккуратно поправил папку на столе и произнёс спокойно:

— Флайт-лейтенант Артур Уэллс.

После стандартных вопросов — имя, фамилия, дата рождения — посыпались уточняющие. Где служил. С кем летал. Кто может подтвердить. Кто видел. Кто подписывал. Кто присутствовал. Бумага шуршала, перо скрипело. Пошёл второй час допроса, когда они наконец перешли к любопытным темам. В комнате стало изрядно душно.

К этому моменту Лёху уже укатали. И так длинный день, нервы на вылете, «мессеры» и один мотор над проливом… Он плюнул на политкорректность и стал отвечать почти честно, не особо фильтруя информацию.

— У вас при себе было около семидесяти пяти фунтов. Оклад младшего офицера за три месяца. Откуда у вас такие большие деньги?

Офицер поднял глаза от бумаги. Взгляд был спокойный, но цепкий.

— Мне посчастливилось быть родственником мистера Кольтмана из Сиднея и принять участие в нескольких общих предприятиях, так что да, в общем, не бедствую, — важно произнёс Лёха, слегка выпрямившись на стуле.

Он решил умолчать, что его доля — всего два процента. Зачем людям знать лишнее и волноваться.

Офицер чуть кивнул и сделал пометку. Почерк у него был аккуратный, почти каллиграфический.

— Вы подданный короны и вдруг воюете за Францию? Почему?

Лёха развёл руками.

— Волею судьбы. Да и потом, они не такие снобы и чистоплюи, как британцы, да и воевать начали несколько раньше.

Перо на секунду замерло в воздухе, покачиваясь, словно примеряясь, не поставить ли точку в судьбе одного нахала.

Лёха, не заметив опасной паузы, продолжил:

— Да и кто бы меня взял в Королевские ВВС! А во Франции республика, равенство и братство — на бумаге, во всяком случае, — вот вам и пожалуйста. Умеете — летайте.

Офицер медленно поднял голову. Посмотрел на Лёху долгим взглядом, но ничего не сказал.

— У вас при себе был немецкий пистолет-пулемёт. Откуда он у вас?

Лёха пожал плечами.

— Немецкие фельджандармы поделились.

Бровь офицера приподнялась.

— Вы получили его от немцев? — глаза особиста стали увеличиваться в диаметре.

— Ну не то чтобы прям так и получил. Пришлось сначала выстрелить им в головы.

В комнате стало очень тихо. Даже часы на стене зазвучали громче.

Усы разведчика приняли положение антенн, вытянувшись в стороны.

— Вы убили немецкого фельджандарма? Расскажите подробно.

— Троих, к сожалению. Пришлось стрелять. Я был один и только что приземлился на парашюте около Монтекорне, а они не проявили желания добровольно расстаться с таким ценным предметом.

Разведчик с некоторым удивлением выслушал историю, не забывая скрипеть пером.

— У вас в лётной книжке записано, что вы сбили три немецких самолёта.

— В этой Франции такой бардак, а уж под конец и подавно — разве всех успеют вписать?

Офицер поднял взгляд медленно, как человек, который проверяет, шутят с ним или нет.

— Вы сбили больше трёх самолётов противника?

Удивление не выплеснулось. Оно медленно наливалось на его лицо снизу вверх.

Лёха почувствовал, что лучше притормозить, и аккуратно постарался съехать с темы.

— Наверное… Разве всех упомнишь.

Перо снова остановилось.

— В лётной книжке указано, что вы пилотировали «Кёртис» и «Девуатин». А на пляж вы приземлились на двухмоторном бомбардировщике DB-7, тоже американского производства. Когда вы освоили эту машину?