Берлинская охота - Валерий Шарапов Страница 15

Быстро оглянувшись на замолчавшего начальника патруля, он перекатился в сторону и, вогнав в ППС последний магазин, выстрелил в бежавшего по обочине солдата.

* * *

На крохотной полянке в сорока шагах от горевшего перевернутого грузовика и уткнувшегося в дерево «виллиса» штандартенфюрер СС[9] Карл Гесс затягивал жгутом руку раненого солдата. Гессу исполнилось тридцать шесть лет, он был высок, худощав, небрит и зол. На безымянном пальце его левой руки холодно поблескивало кольцо «Мертвая голова»[10].

— Господин полковник! – появился из кустов Хорст – тощий шестнадцатилетний юноша из гитлерюгенда.

— Святое дерьмо! Я просил не называть меня полковником! – гневно отрезал Гесс. – Запомни, наконец, Хорст, в СС нет такого звания!

— Прошу прощения, штандартенфюрер! – исправился юноша. – Остался последний у «виллиса». Фукс передает, что мы можем взять его живым.

— К черту этих русских! Кончайте с ним!

— Слушаюсь, штандартенфюрер!

Юноша хотел было рвануть обратно, но строгий голос остановил его:

— Что с автомобилями?

— Грузовик горит, штандартенфюрер. А «виллис» серьезно пострадал от пуль и осколков.

Гесс со злостью сплюнул под ноги и повторил:

— Прикончите последнего и собирайте трофеи. Надо убираться отсюда.

— Слушаюсь!

Хорст кинулся через кусты туда, откуда доносились редкие выстрелы.

Завершением операции руководил штурмшарфюрер Матиас Фукс. Юный Хорст передал приказ штандартенфюрера. Тот молча кивнул, вынул из-за пояса три гранаты, по очереди отвинтил с их рукояток защитные колпачки и расправил освободившиеся шелковые шнурки.

Злорадно ухмыляясь, он дернул первый и бросил гранату в сторону «виллиса». За ней последовала вторая, потом третья.

* * *

На обочине горело разлившееся топливо. В центре бушевавшего пламени чернел перевернутый грузовик. Борт «виллиса» был испачкан кровью и пестрел пулевыми пробоинами. Повсюду виднелись тела убитых бойцов патруля.

Ойкнув в последний раз, автомат замолчал.

— Черт! Как глупо! – пробормотал Усольцев, стирая ладонью кровь со лба.

Будто издеваясь, немцы постреливали одиночными, не давали поднять голову. Он же, цепляясь за призрачную надежду выжить, шарил жадным взглядом вокруг себя – по траве, по густому кустарнику, ища хоть кого-то, кто мог бы подсобить в перестрелке или подкинуть запасной рожок к ППС. К этой страшной в своей безысходности минуте Усольцев успел обшарить пространство вокруг «виллиса», собрав оружие и попадавшиеся под руку боеприпасы.

Последний луч надежды угас – больше не осталось ни одного патрона.

— Глупо! – повторил он.

В памяти проносились яркие моменты из жизни. В том числе похожие стычки, случавшиеся за долгие фронтовые годы. Ему всегда везло – ни одна не закончилась таким разгромом. Однажды он получил легкое ранение в бедро, еще разок контузило – прилетевшая мина разорвалась рядом; жесткая волна шибанула так, что он отлетел и обнял матушку-землю, зато его не задел ни один осколок.

Поняв, что лежавшее рядом оружие бесполезно и он вот-вот окажется в лапах недобитых ублюдков, Усольцев выдернул из кармана гимнастерки блокнот в рыжеватой обложке и, мгновение подумав, сунул его под пласт прошлогодней листвы.

Позади что-то ударило о траву.

«Граната!» – обожгла догадка. Он быстро отполз вперед, но прямо перед ним упала вторая, сбоку третья…