Четыре шага в бреду - Евгений Таганов Страница 16

— Всегда думала, что ты о своих уголовных делах сильно привираешь.

— А чего ты решила, что сейчас я тоже не привираю?

— За три года как-то научилась в этом разбираться. Скажи, а после тебе не приходило желание еще кого-то…

— Ты это как моя супружница спрашиваешь или как писательша для своих литературных опусов?

— Ну не шути, скажи серьезно, — попросила она.

— Желание, может, и было, но охоты никакой. Просто любое другое после этого первого раза выглядело бы… мелкотравчато, — он подобрал как будто нужное слово.

— А что же такого особенного было в первый раз?

— Представляешь, я, чтобы подобраться к ним на этом пустыре, купил велосипед, разноцветную ветровку и красную бейсболку. Ехал мимо вроде постороннего лоха. Они действительно меня не узнали и подпустили совсем близко, но я не учел, что мчаться по колдобинам и стрелять не самое ловкое дело. Поэтому все было достаточно по-дурацки. Но не это главное. Главное, что я просто почувствовал, что способен на такое. Что могу абсолютно все на свете, что мне все по плечу. Поэтому и нужда в чем-то похожем для меня навсегда отпала, зачем в чем-то утверждаться, ведь я и так в этом утвердился.

— А если все откроется и тебя посадят?

— Ну, отсижу пять — десять лет и выйду, делов-то?

— А Хазин или Николай Григорьич знают?

— Знают, что у меня была какая-то разборка с пистолетами в Москве, но без подробностей. Главное преимущество жизни в России — это ее вольность. Всем по большому счету наплевать на закон: если ты что-то делаешь по справедливости, ну и ладно — делай. А если еще и удача на твоей стороне, то и совсем супер.

— Хороша удача: сам пулю в бок получил.

— Издержки бандитской профессии. — Он совсем весело чмокнул ее в щеку. Отсутствие заполошного бабского нытья было вторым великим достоинством Веры.

Ночью ему приснилось, как его вызвал вниз на второй этаж Стас и ну давай ругать за разговор с Верой, мол, догадываться и пугаться — одно, а знать наверняка — другое.

«Ну капает с моих рук человеческая кровь, — оправдывался он. — Она как-то сказала, что в восемнадцать лет сделала аборт, значит с ее рук тоже кровь капает. Два убийцы — семейный подряд».