Четыре шага в бреду - Евгений Таганов Страница 21

Побочным результатом визита столичного гостя стало бурное волнение персонала отель-клуба:

— Вы что, босс, захотели продать «Бирему»?

— Ну да, захотел, и что? — легкомысленно подлил он бензинчика в огонь.

И не успел после провода Демко добраться с Московского вокзала до дома, как в Треххатку пожаловала целая делегация из шести юных дев с водилой микроавтобуса уговорить его отказаться от этой затеи. Алекс ничего другого не придумал, как приобнял свою писательшу и, не смущаясь присутствием среди прочих трех жен, провозгласил:

— Клянусь жизнью самого моего дорогого человека, что никакой продажи нет и никогда не будет. Ну куда я без всех вас!

Для Алекса это была еще одна загадка русского языка: когда говоришь «мамой клянусь» — это вызывает лишь веселый смех, а когда любимой девушкой, то это уже как самая священная клятва. В общем, народ услышал, успокоился, откушал чаю-кофе с коньяком-ликером и с чувством уверенности в завтрашнем дне убыл восвояси.

Вера пришествием делегации была порядком сражена:

— Да они все любят тебя, оказывается.

— Ну, а почему им меня не любить, если я регулярно повышаю им зарплату, — отшучивался он. — Я думаю, им просто важен был повод побывать в нашей квартире и увидеть тебя в домашней обстановке.

— Я об этом тоже чуть-чуть подумала. И как, думаешь, они оценили?

— Супердизайна не обнаружили. Стало быть, я по-прежнему для них миллионер без лимузина и швейцарских часов.

— А я?

— А ты — творческая личность, для которой дольче вита на третьем месте.

— Ты тоже так думаешь? — тут же зацепилась она.

— Я же тебе говорил: этикетки на людей не вешаю. Их неожиданные взбрыкивания для меня гораздо приятней. Поэтому никто меня никогда не может обмануть: действуете вы — действую я. И горе проигравшему. (Прозвучало целым манифестом, однако.)