Колонна приговоренных - Александр Тамоников Страница 25

— То есть дня рождения у тебя сегодня нет? — настойчиво допытывался Зубов.

Вместо ответа на вопрос Глеб сказал:

— Давайте теперь о деле поговорим. Игнат, — посмотрел он на Любушкина, — как я уже намекнул, мы с Астафьевым уходим в разведку. Надолго или нет — не знаю, это уж как получится. Но я просто обязан оставить кого-то вместо себя и вместо Рената. Поэтому как комроты я до моего возвращения назначаю командиром Зубова, а ты, соответственно, остаешься его заместителем вместо Рената. С назначениями вроде все… Теперь — второе. Из твоего взвода, Игнат, я забираю четверых. Савенков, Теплицын… Кого еще порекомендуешь?

— Берите Летицу и Александрова, — предложил Любушкин. — Они с вами, товарищ капитан, уже ходили в разведку. И на снегоступах оба очень даже неплохо ходят. Я лично проверял.

— Снегоступы на этот раз брать не будем, но если честно, то я и сам уже о Савелии и Алексее думал. А что Тарас Бык?

— У Тараса ноги коротковаты, чтобы бегать быстро и по сугробам ходить, — улыбнулся Игнат. — Он хотя силен и вынослив, но не такой шустрый и сообразительный, как Летица и Александров.

— Хорошо. А ты, Ренат, уже надумал, кого с собой возьмешь? — обратился Глеб к Астафьеву.

— Да, надумал. Вальцов, Китаев и Пиня.

— Пиня? — удивленно посмотрел на Астафьева Шубин. — Это что — прозвище?

— Нет, фамилия такая. А зовут Святославом, — ответил Ренат.

— Интересная фамилия. И имя редкое. Старославянское, — заметил Глеб.

— Его отец попом был, — усмехнулся Астафьев, — вот и назвал сына заковыристо.

— Ладно. Как бы там ни было, а дело не в имени и фамилии, а в качествах разведчика. Если ты считаешь, что он подойдет для нашего задания, значит, так оно и есть. Я тебе, Ренат, доверяю. Как и всем вам, — посмотрел он на Зубова и Любушкина. — А теперь я расскажу, что следует, а что не следует брать с собой…

* * *

Через час, провожая своих командиров из землянки для подготовки людей к заданию, Глеб напутствовал Любушкина:

— Ты там ребятам скажи, чтобы не забыли сдать тебе документы и награды. Они, думаю, и сами с усами, но все-таки напомни, мало ли. Чтобы никаких «забыл» потом не было. И как договорились, ничего лишнего с собой не брать. Если надо, то оружие и боеприпасы мы и на месте раздобудем — у немцев одолжим. А прыгать с самолета все-таки проще налегке.

Когда Астафьев и Любушкин ушли, Зубов обратился к Глебу:

— Слушай, командир, вот ты сказал, что у тебя сегодня день рождения. Так вот я хочу тебе подарок сделать…

— Толик, нет у меня сегодня никакого дня рождения, — попробовал отмахнуться Шубин. — Пошутил я. Ну, чтобы повод был. Понимаешь?

— Понимаю — повод. Так вот, я тоже, пока повод есть, хочу сделать тебе подарок… — начал было Зубов, но Глеб снова его прервал:

— Да нет у меня сегодня никакого дня рождения!

— Нет и нет, — согласился Зубов, не отступая от Глеба. — А повод для подарка все равно есть.

— Какой еще повод?

— Ну как же — на задание все-таки уходишь. В глубокий тыл… Мало ли что…

— Типун тебе на язык, — рассмеялся Шубин.

Рассмеялся, хотя и понимал, что Зубов прав и случиться с ним и с его отрядом может все что угодно. Могут вернуться, а могут и не вернуться. И второе — более вероятно, чем первое. Как оно обычно и бывает на войне.

Зубов подошел к своему лежаку и взял с изголовья служивший ему подушкой вещмешок, открыл его и, с минуту пошарив в его недрах, вынул что-то завернутое в тряпицу. Встал и шагнул к Глебу, который, сидя у стола, чистил и смазывал свое оружие.