Берег суровых штормов - Сергей Иванович Зверев Страница 27

Цель была близка. Андрей посматривал на часы, прикидывая скорость катеров, сопротивление шторма. Он то и дело вытягивал шею, пытаясь разглядеть что-то, кроме волн. И вот над водой он заметил темное пятно, потом черный зуб, вонзившийся в хмурое небо. Остров появился неожиданно. На головном катере Ньюман повернулся и, скрестив над головой руки, приказал остановиться. Очень трудно было сблизиться катерам, но все же спецназовцы справились с этой задачей, и минут через десять два катера соединились.

— Это он! – крикнул американец. – Бухта там, с подветренной стороны, но я думаю, что соваться открыто в бухту не стоит. Они нас сразу заметят!

— Придется высаживаться где-то здесь, где берег хоть немного пологий, – согласился Давыдов.

Оба командира понимали, что подход к острову очень опасен. Дно на мелководье было усыпано невидимыми кинжалами – подводными рифами и камнями, которые в такую погоду обнажались лишь на секунду, в клочьях бешеной пены, чтобы тут же скрыться под очередным водяным валом. Полосу прибоя было хорошо видно, и только за ней открывалось метров пятьдесят относительно чистой и спокойной воды. И вот этот барьер предстояло преодолеть трем катерам.

Андрей поднялся в полный рост и, придерживаясь рукой за ветровое стекло, стал указывать в сторону берега, где, ему казалось, есть проходы между камнями, где могут проскочить катера. Но увы, и это могло быть ловушкой. В таком бурном прибое очень трудно найти лазейку. Но все равно нужно было рисковать. Сейчас, в этой непонятной ситуации с похищением судна, на счету был каждый час.

Катера сблизились, шли почти крыло в крыло. Сквозь шлемы и грохот стихии спецназовцы ловили взгляды друг друга. Никаких слов. Только кивок. Только сжатая в кулак рука, поднятая вверх. Они понимали друг друга с помощью жестов. Понимали, что сейчас их жизни зависят не от меткости стрельбы, а от хлипкого корпуса под ногами и остроты глаз человека на носу. На «американском» катере вперед выдвинулся боец с эхолотом, но его показания бешено прыгали, сбиваясь с толку от кипящей воды и резких перепадов глубин. Прибору верить было нельзя. Только инстинктам. Только опыту.

Все ближе и ближе полоса кипящей воды – широкий пояс пены, растянувшийся между двумя выступами берега. Это был вход. И он был усеян опасностями. Справа черный, скользкий камень, похожий на спину гигантского кита, на мгновение обнажился, и по нему с шипением прокатилась волна, разбиваясь в миллиарды соленых брызг. Слева – бурун, крутящийся в бешеном танце, означавший, что там подводный риф. Новицкий резко дал руль влево, уводя катер от «кита». Катер накренился, волна перехлестнула через борт, ледяная вода хлынула внутрь. Американец на соседнем катере, увидев маневр, крутанул штурвал вправо, ведя свой катер по более крутой, но, как ему показалось, чистой струе. Сердце колотилось где-то в горле. Каждое нервное окончание кричало об опасности.

Они вошли в полосу прибоя, и их тут же выбросило назад, страшный камень появился из-под воды, и пришлось отворачивать, уходить назад. Теперь катера не шли – их бросало. Волны не качали, а швыряли их из стороны в сторону. Винты оглушительно ревели, цепляясь за воздух. Рулевые почти не видели пути – только мелькающие гребни волн, летящую пену и зловещие темные пятна под водой, проступавшие на секунду. Камень! Прямо по курсу! Американец на катере Ньюмана инстинктивно рванул штурвал на себя, катер дрогнул, и они пронеслись в метре от черной громады, едва не задев ее днищем.