Берег суровых штормов - Сергей Иванович Зверев Страница 30

— Эхо-1, ответьте, – голос капитана Билоф, обычно стальной и режущий, как скальпель, прозвучал хрипло и тихо. – Доложите обстановку. По номерам.

Ответом была сначала тишина, и только потом, спустя несколько долгих, как вечность, секунд, сквозь сдавленные стоны и кашель стали звучать голоса.

— Эхо-2… на связи, мэм, – это говорил рядовой Миллер, самый юный из них. Голос срывался на фальцет. – Ребро… кажется, сломано. Связан.

— Эхо-3, – последовал чуть более твердый, но тоже полный боли отклик. – Контузия, возможно, сотрясение мозга. Руки за спиной, скотч.

— Эхо-4… – голос сержанта Томпсона был всего лишь шепотом. – Пуля в плече… И нога… не двигается.

Сильвия сомкнула веки, но разницы не было – тьма оставалась тьмой. Сержант самый опытный в группе, он попытался оказать сопротивление, и в него стали стрелять. А остальные… Мальчики. Зеленые, необстрелянные щенки, которых с игрушечными пистолетами бросили в ад. Учебная операция. Захват судна. Холостые патроны. Эта мысль обжигала сильнее, чем кровь, стекавшая по ее щеке. Они даже не успели понять, что происходит. Когда террористы, словно тени, выросли на палубе из брызг ледяной пены и ливня, их отработанные до автоматизма действия превратились в жалкий фарс. Щелчки затворов, прицельные очереди – и ноль эффекта. А в ответ – оглушительные, настоящие залпы, удары прикладов, яростные, звериные крики.

Она сама рванулась к ближайшему, пытаясь сбить с ног, выхватить оружие, но мощная волна швырнула сухогруз с такой силой, что палуба ушла из-под ног. Удар о леерное ограждение, и все перед глазами поплыло… Теперь они здесь. В трюме-гробнице. Сильвия заставила себя дышать глубже, анализируя ситуацию. Окружающая обстановка: стальной трюм, примерно двадцать на тридцать метров. Один люк наверху, ведущий на палубу. Заперт. Возможно, охрана снаружи. Освещения нет. Гул двигателей был слышен часа два, значит, судно и команда захвачены и судно куда-то вели. Теперь тишина. Сколько их – неизвестно. Цель террористов? Судно? Груз? Заложники?

Оказывается, снаружи вышло солнце, видимо, шторм утих. И совсем немного света в трюме дало возможность хоть что-то различать. Ее взгляд, привыкший к темноте, начал различать смутные силуэты. Четверо ее бойцов. Миллер, сжавшийся в комок от боли. Рис, пытавшийся найти удобное положение с контуженой головой. И Томпсон, самый тяжелый, истекающий кровью в двадцати футах от нее.

«Как нас учили, – лихорадочно стала прокручивать женщина в голове вбитые во время обучения и тренировок правила. – Ресурсы – наши тела. Наши умы. И больше ничего. Оружие отобрали. Связи нет». Мысль о том, что их миссия была подставой, пронзила ее, как раскаленная спица. Слишком много совпадений. Холостые патроны. Внезапный, ниоткуда взявшийся штурм. Кто-то наверху знал. Кто-то их предал. Но сейчас это не имело значения. Имело значение только то, что происходит здесь и сейчас. Капитан Сильвия Билоф, кавалер Креста Виктории, не собиралась позволить своим солдатам умирать в этой ржавой клетке.

— Миллер, твое ребро. Можешь дышать глубоко? – ее голос вновь обрел командирскую жесткость.

— П-пытаюсь, мэм.

— Дыши, Миллер, дыши. Поверхностно, но ровно. Рис, у тебя контузия, тебя будет клонить в сон, но ты не сдавайся, не спи. Будешь спать – не проснешься. Трогай, разбереди до боли себе рану на губе языком, кусай щеку, делай что угодно, но не закрывай глаза. Понял?