Берлинская охота - Валерий Шарапов Страница 40

— Ты упомянул оценщика. Гриша прихватил что-то ценное?

— Не просто ценное, Ваня, а уникальное.

Егоров вынул из планшета белую тряпицу. Бережно развернув ее, он положил на стол довольно большой наградной знак в виде тевтонского креста, наложенного на восьмиконечную звезду. И крест, и звезда сверкали драгоценными камнями. Один зубчатый край звезды почему-то был поцарапан, словно им пытались что-то перепилить.

Иван с любопытством рассматривал орден, не прикасаясь к нему.

— И что сказал оценщик?

В руках Егорова появилось заключение, напечатанное на пишущей машинке.

— Мы думали, что это орден, – сказал он. – А это оказался отличительный знак главного маршала Тевтонского ордена.

— Главного маршала? – наморщил лоб Иван.

— Ну это… В общем, по словам оценщика, этот дядька руководил всей военной деятельностью в ордене.

— Понятно. Что по оценке?

Егоров зачитал:

— Знак изготовлен предположительно в конце XIV – начале XV века. Звезда выполнена из серебра, крест – из золота высшей пробы. Крест украшен четырьмя необработанными рубинами, на лучах звезды закреплены семьдесят два бриллианта. В центре креста помещен герб Тевтонского ордена – белый геральдический щит «испанской» формы, обрамленный узкой золотой каймой. Чистая оценочная стоимость может варьироваться от пятисот до шестисот тысяч американских долларов. Художественная, историческая и культурная ценности значительно выше.

— До шестисот тысяч американских долларов, – прошептал Старцев. – С тридцать седьмого года один доллар приравнен к пяти советским рублям и тридцати копейкам.

— Итого три миллиона сто восемьдесят тысяч целковых, – подытожил Егоров. – Это ж какие деньжищи!

Внезапно Иван замер, глядя куда-то в глухую стену столовой. Потом перевел взгляд на Егорова и потребовал:

— Ну-ка просвети меня относительно убитого подполковника. Что нашли в его карманах?

— Все ценное выгребли банщики. Осталось около пяти рублей мелочью, расческа, платок, пара писем, фотография семьи…

— Вася, меня интересует железнодорожный билет или воинское требование на проезд.

— Было при нем такое, – кивнул Егоров.

Взгляд Ивана сделался острым. Он заметно напрягся, лицо его потемнело, и он монотонно проговорил:

— Он в воинском эшелоне выехал из Берлина, в Минске пересел на пассажирский поезд и доехал до Москвы. Верно?

Василий, выражая уважение, качнул головой.

— А ты не теряешь хватку!

— Это не самая сложная задачка из тех, что мы с тобой решали. Если подполковник околачивался возле вокзала да еще при чемодане, значит, недавно сошел с поезда. Если вокзал Белорусский, значит, поезд прибыл с западного направления. Если в чемодане припрятана тевтонская побрякушка, значит, служил товарищ подполковник в советской зоне оккупации Германии. Ну а пассажирских поездов оттуда еще не запустили, значит, добирался он на перекладных через Минск.

— Черт, безупречная логика! – засмеялся Егоров.

Лицо Старцева оставалось серьезным. Поднимаясь из-за стола, он перебил:

— Вот что, Василий, захвати все, что вы накопали по этому подполковнику, и поднимись ко мне в кабинет.