Черные тени Ленинграда - Александр Тамоников Страница 42

— Каналы утечки в моей охране? — Ермаков улыбнулся, но в глазах не было тепла. — Майор, мои люди проверены. Все как на подбор. Никаких сомнительных связей.

— Это предстоит установить. Для чего и нужны документы.

— А если я скажу, что не могу предоставить вам доступ к внутренним документам без санкции командования фронта или руководства УНКВД ЛО? — Голос Ермакова стал еще тише, но в нем появилась стальная нотка. — Ваше предписание подписано в Москве. Я его уважаю. Но у нас тут, в Ленинграде, своя иерархия. И свои правила.

Бугров почувствовал, как в животе возникло холодное, знакомое напряжение. Это была не прямая угроза, а бюрократическая уловка. Отсылка к соблюдению местной субординации, чтобы выиграть время или вообще заблокировать запрос.

— Товарищ полковник, — сказал он ровно, — речь идет о государственной безопасности. Расследование ведется по прямому указанию руководства. Задержка может стоить дорого.

— Я понимаю. — Ермаков развел руками. — Но и я несу ответственность за сохранность документов. Вы же понимаете, майор, личные дела — это конфиденциально. Я не могу просто так отдать их человеку, которого вижу впервые. Нужны определенные процедуры. Оформление запроса через штаб, согласование…

— У меня нет на это времени, — перебил Бугров.

Его голос оставался спокойным, но в нем появился легкий металлический оттенок.

— Либо вы предоставляете доступ сейчас, либо я буду вынужден действовать в соответствии с полномочиями, данными мне этим предписанием. Что, уверен, повлечет более серьезные последствия для вашего подразделения.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании полковника. Ермаков смотрел на него, его лицо стало каменным. В кабинете установилась тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов и далеким стуком метронома.

— Вы угрожаете мне, майор? — наконец проговорил Ермаков.

— Я информирую вас о возможном развитии событий. Выбор за вами.

Ермаков медленно поднялся из-за стола. Он был немного ниже Бугрова, но шире в плечах. Его фигура излучала уверенность человека, который двадцать лет прослужил в системе и знал все ее нюансы.

— Хорошо, — сказал он. — Поскольку вы настаиваете. Адъютант проведет вас в архив. Но я предупреждаю: любое изъятие документов должно быть оформлено актом под мою личную подпись. И я доложу о ваших действиях своему руководству в УНКВД.

— Это ваше право, — кивнул Бугров.

Он тоже встал, взял со стола удостоверение и предписание.

— Начнем?

Адъютант провел его по коридору в небольшое помещение, заставленное стеллажами с папками. Воздух здесь был еще холоднее и пах пылью. Бугров осмотрелся. На столе у входа лежали журналы учета выдачи дел. Он открыл верхний, стал листать. Записи велись аккуратно, но последняя была датирована тремя днями назад. Значит, доступ к делам был редким.

— Мне нужны дела на всех офицеров и сержантов охраны, — сказал он адъютанту. — И журналы нарядов за декабрь и январь.

— Это займет время, товарищ майор. Дела распределены по алфавиту…

— Я подожду. Принесите.

Адъютант ушел.

Бугров остался один. Он подошел к стеллажам, пробежал взглядом по корешкам. Система была понятной: фамилии, звания, номера личных дел. Он нашел раздел «К» — командиры взводов, начал просматривать. Его пальцы, несмотря на перчатки, начали неметь от холода.