Колонна приговоренных - Александр Тамоников Страница 48

Как бы между прочим Шубин повернул голову и посмотрел на второго немца, который в волнении встал со своего места и теперь широко открытыми глазами наблюдал за действиями Глеба. В глазах молодого немчика Шубин прочитал страх, но не стал задавать ему никаких вопросов, отвернулся и продолжил свое дело. Все так же неторопливо взял первого немца за волосы и, рывком откинув его голову назад, резко приставил ему нож к горлу. Слева — там, где стоял молодой солдатик, — раздался не то вскрик, не то всхлип. Шубин оглянулся, опустил руку с ножом и спокойно спросил молодого немчика:

— Тебе страшно?

Немчик кивнул.

— А ему нет. Он готов умереть за своего фюрера. Так ведь? — На этот раз вопрос был задан тому, кого Глеб все еще продолжал держать за волосы.

Немец и на этот раз промолчал, но видно было, что он боится смерти, потому что лицо его мало чем отличалось цветом от падавшего на него снега, а вот само выражение лица было тем не менее решительным и говорило, что он готов даже к самой мучительной смерти. Ну да, он был готов, но никак не его молодой товарищ, который начал быстро и чуть ли не истерично бормотать:

— Гитлер капут, Гитлер капут, Гитлер капут…

— Ты что-то хотел сказать и тем самым спасти своего товарища? — словно бы удивившись его бормотанию, обернулся к нему Шубин.

— Да-да, я хочу сказать… Я буду с вами откровенен, — посиневшими не то от холода, не то от страха губами проговорил немчик.

— Хорошо, давай поговорим, — улыбнулся Шубин, повернулся к Астафьеву и кивнул ему, указывая на старшего немца. Это был молчаливый приказ увести пленного подальше в сторонку.

Астафьев, надев на пленника шапку, взял его за плечо и увел, но так, чтобы молодой видел: никто его товарища — по крайней мере пока — пытать или убивать не будет.

Глеб подозвал к себе Пиню, который, как он знал, обыскивал немцев перед тем, как им всем надо было уходить вглубь леса.

— Ты у этого пачку сигарет не находил? — кивнул он в сторону молодого немчика.

— Есть такое, — признался Пиня и добавил: — Законный трофей.

— Верни, — протянул руку Шубин. — И развяжи ему руки.

Святослав неохотно вернул ему отнятую у немца початую пачку. Потом подумал немного, достал еще немецкую зажигалку и тоже отдал Глебу. Затем развязал пленному руки и отошел, не торопясь и оглядываясь.

— Кури. — Глеб протянул сигареты и зажигалку немцу.

Тот схватил трясущимися руками пачку и зажигалку и нервно закурил, жадно втягивая дым.

— Как зовут тебя и твоего товарища? — задал первый вопрос Глеб.

— Дитрих. Дитрих Копф, — ответил тот. — А его, — кивнул он в сторону своего старшего напарника, — Люцик Швабе.

— Из какой вы части?

Немчик ответил не сразу. Снова крепко затянулся, откашлялся и только потом назвал номер части и тут же быстро добавил:

— Мы — охрана, мы только охраняем, мы ни с кем не воюем.

Глеб кивнул, словно бы соглашаясь с его словами, и задал следующий вопрос:

— Что охраняем на этот раз?

— Танки, самоходные артиллерийские установки, — нехотя ответил немец.

— Какова общая численность техники и какие именно танки охраняете?

Немец покосился на стоявшего в отдалении под охраной Астафьева товарища, но ответил на вопрос Шубина, назвав не только количество танков и самоходок, но и их основные модификации. Всего, как и предполагал Глеб, получалось чуть больше ста пятидесяти единиц техники. Можно сказать, половина не слишком большого танкового корпуса. Но ведь это только бронетехника, а были еще где-то неподалеку пехота и артиллерия, которая входила в этот корпус, и их количество, похоже, гораздо больше, чем Шубин мог предположить.