В пекле немецкого логова - Александр Тамоников Страница 53

— С превеликим удовольствием, — ответил Зубов, заводя руки за спину, и добавил: — Если нож тоже считать оружием, то он у меня в правом сапоге за голенищем.

Зубова, как и ранее Глеба, освободили от ножа и связали ему руки за спиной веревкой.

— Идите за мной! — получили разведчики приказ от той же самой женщины.

Зубов сразу же шагнул следом за ней, а Глеб чуть замешкался, пытаясь рассмотреть в сумерках, сколько человек их окружало на самом деле, и получил сильный тычок дулом карабина в спину.

— Иди вперед, «наш», — насмешливо прозвучала у него за спиной русская речь.

Некоторое время шли молча. Но уже минут через десять такого молчаливого шествия Зубов не выдержал и шутливо поинтересовался:

— Красавицы, а мужики-то у вас в отряде есть?

— Вот придем на место, и увидишь, — насмешливо пообещал Зубову голосок его конвоира. Или, если быть точным, — конвоирши.

— Только не думаю, что эта встреча доставит тебе большую радость, — пообещала Анатолию еще одна до сих пор молчавшая женщина.

И снова какое-то время шли молча. Тропа (Шубин уже не сомневался, что они идут по какой-то хорошо протоптанной тропе) все время поднималась в гору. Ели сменил смешанный лес, и теперь, когда они поднялись выше, деревья стояли просто-таки непроглядной стеной.

«Понятно теперь, почему немцы не могли за столько лет выкурить партизан с этой не очень-то и высокой горы, — думал Шубин. — Поди найди их в этих дебрях. Они-то наверняка тут каждое деревце уже знают. Да и сверху их не шибко-то побомбишь с самолетов. Территория большая. Да и с горы летящий в ее направлении бомбардировщик издалека будет видно. Всегда есть время уйти с основной базы и спрятаться».

— О чем задумался? — вывел его из задумчивости голос, обращавшийся к нему по-русски. — Вот только оглядываться не надо, — предупредительно добавил этот же самый голос, когда Шубин начал разворачиваться, чтобы посмотреть на говорившую с ним женщину.

Голос был с хрипотцой, но приятный и явно принадлежал женщине молодой, а не в летах.

— Да так, особо ни о чем, — слукавил Глеб и, в свою очередь, спросил: — Ты русская, что ли?

— Русская, — ответила ему его конвоирша, и снова они пошли молча.

Глеб, пока они не пришли в отряд, не хотел ничего спрашивать, хотя вопросов у него накопился воз и маленькая тележка в придачу. Ему просто не хотелось выглядеть в глазах этой русской женщины, да и в глазах полячек болтуном. Он знал, что в таких ситуациях болтунам обычно не очень-то доверяют. Считается, что болтливый человек много говорит, чтобы отвести от себя подозрение. Что болтливыми являются те, кому есть что скрывать. А ему, Шубину, скрывать было нечего. Он уже и так раскрылся перед этими женщинами настолько, что если бы вдруг он сейчас оказался в плену у врагов, а не у друзей, то его ждала бы незавидная участь.

«Надеюсь, что мы с Зубовым не ошиблись и эти дамы приведут нас в отряд Возняка, а не к каким-нибудь бандитам и предателям вроде тех, что входят в Свентокшиский батальон», — размышлял Глеб.

Думать таким образом у него имелись самые веские основания. Оскар, пока они с Зубовым находились в квартире Яна и Валентыны, много чего им рассказал об этих якобы борцах за свободу Польши, какими себя представляли эти пособники гитлеровского режима. Они никогда не раскрывали себя сразу и всегда старались втереться в доверие к простым людям. Они собирали сведения о прячущихся от фашистов евреях, о партизанах, о семьях, из которых парни или девушки ушли в горы или были в подполье, и сдавали их гестаповцам. Они действовали не только явно, но и тайно. Многие из них жили обычной жизнью, а на самом деле являлись информаторами. Они в любой момент могли сдать полицаям или немецкому патрулю своего же соседа или знакомого, которые выражали недовольство рейх-властями.