Левая рука ангела - Валерий Шарапов Страница 54

Глава 24

— Как пройти на Привоз? – вопрошал приезжий прохожий у местного одессита с ярко выраженными еврейскими чертами лица и богатыми пейсами.

— Как пройти на Привоз? – удивлялся тот. – Ну понятное же дело как. С деньгами!

Ах, этот одесский говор, юмор и колорит. Эта старая, видавшая виды, пережившая не одно поколение и грозящая пережить еще многих шуточка про Привоз. На нее неустанно ловят приезжих.

Нам тоже нужно на Привоз. Потому что у нас там дело. И потому что начало операции именно там…

Привоз шумел. Известный по всей Одессе, а также на всей планете и ее окрестностях рынок. Перекресток морей, караванных путей, океанов и небесных трасс.

Вообще, по-моему, это не Привоз в Одессе, а Одесса на Привозе. Тут сошлось все – и товары, и характеры, и язык. И круговерть такая, что только успевай оглядываться – как бы карман не подрезали. Но местные ученые и крученые – их так просто не возьмешь. А приезжего сам Бог велел ошкурить по причине крайней зажратости крикливого и несерьезного их племени.

Люди приходили сюда делать базар – то есть затовариваться. Слышно со всех сторон одесские:

— Берите свежее мясо. Очень свежее мясо. До обидного свежее мясо.

— Такое свежее, что аж гавкает?..

— Берите сапоги. Тридцать восьмой размер.

— Мне нужен тридцать восьмой с гаком.

— Ну, так вы будете покупать сапоги или мне забыть вас навсегда?..

Деревянные прилавки, капитальные складские и торговые павильоны девятнадцатого века и гордо реющая на воротах матерчатая вывеска «Привоз». Одно время пытались его переименовать в Октябрьский рынок, но не прижилось. Одесса хоть город и не древний, но цепко держится за традиции.

Рыбные ряды. Дощатые навесы и павильоны. Рыба была везде – свисала плотно хвостами сверху, лежала на прилавках, плескалась в бочках. Главная рыба – скумбрия. Свежая, соленая, в любом виде. Ну а еще золотистая кефаль, тюлька и всякая мелочь. Глаза разбегаются.

Вот и нужная палатка. Дедок в телогрейке, поверх которой был накинут белый фартук, в бархатном кепи австрийских егерей, стоял за прилавком и уныло, без огонька, пытался впарить сушеную и копченую рыбу. Запах витал такой, что у меня непроизвольно слюнки текли, как у собаки Павлова.

Деда донимала пышнотелая, средних лет покупательница, на ее голове дыбилась вычурная шляпка. Тыкая в свисающий сверху рыбий хвост, она строго вопрошала:

— Что же так дорого?! Это паровоз можно купить!

— Мадам, зачем вам паровоз? Вы совсем не умеете его водить, – лениво отбрехивался дед.

— А дешевле нельзя?

— Можно, – зевал дедок. – Только не у меня, а за углом.

— А что, за углом продают рыбу?

— Нет, не продают. В Одессе нет рыбы дешевле. Ни за углом, ни перед ним.

Женщина всплеснула руками:

— Не делайте мне смешно. И я не сделаю вам обидно.

Но за кошельком полезла. Отслюнявила купюры. Два раза пересчитала сдачу. И гордо удалилась.

— Вы только селедкой торгуете или киты бывают? – спросил я, приблизившись к прилавку.

— Киты в Антарктике. С белыми медведями.

Да, забавный пароль-отзыв. Белые медведи в Антарктике. Поднабрались жулики премудростей у разведслужб – явки, пароли. Но те же немцы хоть образованные. Они белыми медведями Антарктиду заселять не стали бы.

Ладно, пароль-отзыв прозвучали. Опознание проведено. Теперь можно и разговор разговаривать, и дела делать.