Колонна приговоренных - Александр Тамоников Страница 54

— Да, конечно же, мы проводим вас, господин унтер-офицер, — сказал ему Глеб и взял пьяного немца под руку.

Алексей, со своей стороны, тоже взял немца под локоть, и они под шумные приветственно-прощальные возгласы поляков направились в сторону военной части, из которой только что вышли. Через несколько шагов Шубин оглянулся, чтобы проверить, чем заняты поляки, и увидел, что они, поддерживая друг друга и что-то громко напевая, возвращаются в дом.

— Почему мы встали? — спросил немец, придерживая гуся, который так и норовил выскользнуть из-под мышки и свалиться в снег. — Пойдемте, ребята, я вас угощу отличным бимбером, — заговорщицким тоном сказал он. — У вас наверняка в вашем склепе такого не раздобыть. Вы знаете, что такое бимбер? О, это нектар, напиток богов! Сами убедитесь, когда попробуете. Смотрите, какого гуся мне дали поляки! — решил он похвастаться и резко дернул локтем.

Гусь свалился на дорогу, и немец нагнулся, чтобы поднять его. Тут-то Шубин и ударил его кулаком по голове. Тот обмяк и упал бы, если бы Алексей не подхватил его снова под руку.

— Гуся прихвати, — сказал Глеб, оглядываясь по сторонам. — Чтобы ни у кого не было подозрений…

Они развернулись и быстрым шагом направились по дороге от гмины к лесу. И снова им повезло. Вокруг не было никого, кто бы мог увидеть их, остановить и поинтересоваться, куда и для какой цели они волокут пьяного немецкого унтер-офицера.

Уже начали сгущаться ранние сумерки, когда они дотащили «языка» до ближайшего к лесу кустарника.

— Все, скидывай, дальше его не понесем, — приказал Шубин Александрову. — Тяжелый, зараза, попался, — пихнул он немца ногой. — Чистый боров!

— Наверняка у него бутылка с самогоном за пазухой спрятана, — предположил Алексей. — А тут еще этот гусь, — он тихо рассмеялся и кинул гуся прямо на немца, который уже открыл глаза и удивленно смотрел на них, явно ничего не понимая. Потом прижал к себе гуся, что-то негромко сказал и попытался неловко перекреститься.

— Он нас за чертей принял, — усмехнувшись, перевел слова пленного Шубин. — Видишь, крестится.

— Напился до белых чертей, вот и мерещатся они ему, — рассмеялся Алексей и спросил: — Дальше его в лес погоним или тут с ним поговорим?

— Надо бы, конечно, подальше его увести, но ведь это опять лишняя морока, — вздохнул Глеб. — Ладно, тут и поговорим. — Он присел на корточки перед лежавшим на спине немцем и спросил его по-немецки: — Что справляли? Рождество у вас в декабре было.

— Именины у меня сегодня, — пробормотал немец. — Вот, гуся подарили, — взял он битую птицу за шею и протянул Шубину.

— Вот ведь какое счастье тебе привалило! — усмехнулся Глеб, а потом, сделав серьезное лицо, спросил: — Что, и бимбер тоже с собой дали?

— Да-да, тоже есть! — Немец полез за пазуху. — Я вам отдам все, только отпустите меня.

Глеб удивленно и непонимающе посмотрел на немца. С чего это вдруг он просит отпустить его? Может, до него начало доходить то, в каком он оказался положении? Впрочем, скоро он понял, что фриц все еще пьян и никак не может понять, что его взяли в плен, думает, что с ним разговаривают какие-то черти. Глебу была понятна логика пьяного. Он и Александров были одеты в маскхалаты немецких солдат, которые охраняли секретный объект, а разговаривали между собой на непонятном немцу русском языке. Но, опять же, к немцу Шубин обращался по-немецки, и это, похоже, совсем сбивало пьяного с толку. Понять, что русские разведчики смогли пройти так глубоко в немецкий тыл, он никак не мог — тут и трезвый об этом не догадался бы, — поэтому самым простым для него оставалось объяснение, что его похитили черти.