В пекле немецкого логова - Александр Тамоников Страница 57

Он ушел, оставив Глеба сидеть под присмотром молодого поляка.

Опершись о бревенчатую стену землянки, Глеб расслабился и, прикрыв глаза, принялся размышлять. Ситуация, в которую он попал с Зубовым, была не совсем привычной для него. Он не один раз ходил на такие задания, где надо было наладить связь командования с партизанами или с подпольщиками. Но все эти задания выполнялись на территории Советского Союза, и Шубин не встречал такого откровенного недоверия ни со стороны партизан, ни со стороны руководства подполья, как это случилось на этот раз.

«Чужая страна — она и есть чужая, — думал он. — Свои законы, свои порядки, свое отношение к людям. С одной стороны, этих поляков можно понять. Кругом них сплошь враги. Будь то немецкие оккупанты или предатели из Свентокшиской бригады, а все едино — враги. А кроме немцев и поляков наверняка есть и другие националисты, которые хотят уничтожить тех, кто хочет освободить польскую землю от фашистов, а заодно и от богатых панов, которые наживаются на простых рабочих и крестьянах».

У дверей что-то стукнуло, и Глеб, открыв глаза, посмотрел в ту сторону, откуда раздался стук. Но увидев, что никто не вошел, а просто парень сел на пороге, при этом задев карабином бревно притолоки, Шубин снова прикрыл веки и продолжил размышлять.

Но, с другой стороны, не доверять его словам у Возняка не было никаких оснований — так думал Шубин. Наверняка партизаны знают, что советские войска стоят в Опатуве и в других городах на этой стороне Вислы, и вероятность того, что наше командование попробует наладить с ними связь, довольно высока… Мы проверим, сказал Возняк. Что ж, наверное, он прав. Разве сам Шубин на его месте и при подобных же обстоятельствах поступил не так? Наверняка так же. Так чего же он ожидал от других? Пусть проверяет…

Время текло медленно. Мысли Глеба перескакивали с одной темы на другую. Он думал то о Шимоне, то о Зубове, то вспоминал подробности разговоров с Оскаром, то снова возвращался к ситуации, в которой они с лейтенантом оказались.

Наконец дверь открылась, и в землянку вошел не Возняк, как того ожидал Глеб, а Гала. Она наклонилась и что-то шепнула на ухо охранявшему Шубина парню. Тот кивнул и вышел, оставив ее наедине с Глебом. Оружия у женщины при себе не было, но она, ничуть не смущаясь этим, подошла совсем близко к Глебу и, сев рядом с ним на другой чурбачок, сказала:

— Не знаю почему, но я верю, что ты не свентокшист, отправленный фашистами в горы, чтобы найти наш отряд, чтобы втереться к нам в доверие и затем сдать нас гестаповцам.

— Так думает Возняк? — спокойно поинтересовался Глеб. — Он думает, что мы шпионы и предатели?

— Многие так думают, — не отвечая прямо на его вопрос, ответила Гала. — Их можно понять. Фашисты чувствуют, что скоро им придется убираться вон с польской земли, и стараются не оставлять в живых никого, кто может сочувствовать советской власти и в будущем построить в Польше справедливое государство.

— Ты веришь, но не можешь убедить их в обратном. — Шубин посмотрел на женщину, но продолжать свою мысль не стал.

— Не могу, — согласилась Гала, а потом неожиданно для Глеба спросила у него: — Как ты думаешь, сколько мне лет?

Глеб пристально посмотрел на нее и ответил:

— Если не брать в расчет седые волосы, то около тридцати пяти. Я так думаю.