Берлинская охота - Валерий Шарапов Страница 96

— Отличный револьвер, – девушка забрала оружие и сунула его в дамскую сумочку. – Надежный и очень точный.

— Ты что же, успела из него пострелять?

— Довелось.

Помолчав, он негромко сказал:

— К сожалению, есть такие люди, которым вообще не стоит жить на свете. Их и людьми-то нельзя назвать, так – пара миллиардов клеток, бестолково сметенных в одну кучу… Ладно, довольно о негодяях. Сегодня утром комиссара Урусова вызвали в Кремль, где зачитали телеграмму из Бельгии, подписанную не кем-нибудь, а самим принцем-регентом Шарлем. В телеграмме выражается сердечная благодарность всем, кто помог вернуть Бельгии королевскую тиару.

В глазах девушки появились слезы: она молчала, покусывая губы. Старцев понимал ее состояние.

— Знаешь что… – твердо сказал он. – Мой фронтовой друг никогда не ошибался в людях. Стать его напарником было невероятно сложно, и уж если он тебе доверился, то… В общем, я верю, Анна, что твоя карьера в Московском уголовном розыске сложится удачно.

Спустя несколько минут автомобиль остановился у чугунных ворот, над которыми плавным изгибом красовалась надпись: «Образцовый детский дом имени Климента Аркадьевича Тимирязева».

Они оба взялись за ручки дверок, намереваясь покинуть кабину, как вдруг из ворот вышел высокий крепкий мужчина в шляпе и белой сорочке. В одной руке он нес пиджак, в другой – саквояж. Мужчина направился в другую сторону от автомобильной стоянки, и лица его ни Анна, ни Иван не разглядели. Однако со спины он как две капли воды походил на Александра Василькова.

Замерев и боясь пошевелиться, они долго смотрели ему вслед.

Наконец, тряхнув головой, будто отгоняя наваждение, Старцев прошептал:

— Ты все еще надеешься на чудо?

Она уверенно кивнула.

— Да. Мертвым его никто не видел. Ни я, ни майор Рогожин с дознавателями. Ни те, кто потом вывозил из овражка трупы берлинцев. Никто!

Старцев легонько сжал ее ладонь.

— Мне тоже иногда кажется, что он где-то рядом. Стоит крикнуть: «Эй, Сашка!» И он подойдет, снисходительно улыбнется и процитирует любимого Стэйнбека.

Выдохнув, Анна вышла из машины.

— Тебе нужна моя помощь? – крикнул он вслед.

— Нет, Иван Харитонович, я должна это сделать сама…

* * *

Левее двухэтажного дома по берегу живописного озера петляла тенистая аллея. На одной из удобных деревянных лавочек под старым кленом сидели маленький Андрей и Анна. Мальчик пребывал в растерянности – прижимая к себе любимого плюшевого Альфа, он настороженно посматривал на незнакомую женщину.

Она тоже смотрела на него – по-доброму, внимательно и даже ласково.

— Андрей, мы работали с твоим папой – вместе искали очень опасного преступника. Потом с папой что-то случилось, и я не знаю, где он, что с ним. Никто пока этого не знает, – мягко произносила она каждую фразу, готовая немедленно протянуть руки, обнять, поддержать ребенка. – Но я верю, что он жив и когда-нибудь обязательно вернется.

В свои четыре года мальчик не был способен распознавать глубину и трагизм некоторых событий. Но он понимал главное: папа не приехал, и неизвестно, когда приедет. И было понимание того, что эта женщина сказала еще не все.

— Хочешь, мы будем ждать его вместе? – погладила она его светлые непослушные волосы.

Обдумав услышанное, Андрей кивнул.

Анна улыбнулась.

— А ты помнишь своего дедушку?