Проклятие бронзовой лампы - Джон Диксон Карр

Глава первая

В каирском отеле «Континенталь-Савой», в гостиной номера люкс девушка и молодой человек ждали телефонного звонка.

С этого началась не сама история, но ее чудовищная глава. Говорят, теперь Каир стал совсем другим, но во времена, о которых пойдет речь – десять лет назад, прекрасным и теплым апрельским вечером, – городская жизнь текла со старой доброй безмятежностью.

На фоне ослепительно-голубого египетского неба очертания белокаменного отеля резали глаз. Ставни и железные балкончики под окнами придавали ему французский вид, приукрашенный разноцветием тентов и навесов. По улице Шад-Камиль в направлении Каирской оперы грохотали трамваи; под окнами толпа туристов осаждала офис «Американ Экспресс»; фонари на высоких столбах подмигивали потоку машин, что тянулся к гостиничным дверям вдоль рядов дальбергий и карликовых пальм. Но звуки и ароматы прежнего, древнего Каира тоже доносились сюда из города мечетей и озаренных солнцем минаретов.

Долетали они и до второго этажа отеля «Континенталь-Савой», но едва-едва. Ставни были закрыты, и свет проникал в гостиную только через тоненькие щели между ними.

Молодой человек сказал:

— Бога ради, Элен, сядь уже!

Девушка, перестав расхаживать из угла в угол, нерешительно покосилась на телефон.

— Твой отец, – рассудительно добавил молодой человек, – позвонит, как только будут новости. Да и волноваться-то не о чем.

— Сомневаюсь, – сказала девушка.

— Скорпион ужалил! – воскликнул ее собеседник не то чтобы с презрением, но ясно давая понять, что не считает укус скорпиона сколько-нибудь серьезной проблемой, и с медицинской точки зрения он был совершенно прав. – Я, конечно, ничего не хочу сказать, но…

Девушка приоткрыла окно – в комнате стало чуть светлее – и выглянула наружу, ее профиль вырисовывался на фоне ставни.

Вы не назвали бы ее красавицей. Нет, ни в коем случае. Но все же она обладала тем качеством, что побуждало многих мужчин – в том числе задумчиво смотревшего на нее Сэнди Робертсона – терять душевный покой и нести всякий вздор после каких-то двух бокалов виски.

Так называемая сексапильность? Да, девушка была привлекательная, как и почти все здоровые и миловидные девицы около тридцати. Ум? Изобретательность? Кроющийся под мягкой улыбкой намек на опасную энергию, готовую проявить себя в любом жизненном предприятии? Да. Пожалуй, мы приближаемся к истине.

Она была блондинкой. Блестящие светло-соломенные волосы контрастировали с легким загаром, оттенявшим сверкающие белки темно-карих глаз. Вы обратили бы внимание на крупный рот – казалось, он сам стеснялся своих размеров, – и неуверенный изгиб губ: сперва улыбка, затем сомнение.

Слишком мнительная! Слишком напряженная!

Но как было, так было, и Сэнди Робертсон не хотел ничего менять. На раскопках она орудовала лопатой не хуже местных землекопов. Рассуждала о каталогизации ритуальных каноп со знанием дела, достойным самого профессора Гилрея. И все же эта миниатюрная, гибкая девица в блузе и легинсах не утратила ни капли женственности.