Горячее Белое море - Николай Свечин

Глава 1

Разговоры, предчувствия, ожидания

Капитан Николай Лыков-Нефедьев сидел в буфете первого класса станции Витебск и с удовольствием цедил горячий чай. В последнее время железные дороги империи начали давать сбой: то поезд опоздает на несколько часов, то в буфете не окажется свежей провизии, и некому предъявить претензию… Здесь же, в Витебске, все было, как до войны: чисто, аккуратно, по мирному уютно. И чай правильный, и оловянный подстаканник начищен до блеска. Хорошо…

Разведчик пробирался в Царскую ставку с личным посланием комкава Юденича наштаверху Алексееву[1]. Когда командующий вручал офицеру письмо, то сказал:

— Никому! Только лично в руки его высокопревосходительству.

— Слушаюсь. Дождаться ответа?

— Желательно. Если, конечно, он найдет это возможным. Человек занятой — вся война на нем висит. Спросите его, можно ли рассчитывать на ответ в разумных пределах. Если Михаил Васильевич ответит, что перегружен и ответа придется ждать долго, возвращайтесь в армию.

Капитан опять прильнул губами к стакану и блаженно зажмурился. И место он выбрал удачное! За печкой, которую, понятно, в июле не топили, зато она закрывала кавказского гонца от посторонних глаз. Кто-то невидимый за углом печи тоже хлебал чай и что-то жевал. Вдруг этот человек сказал вполголоса:

— Мвака!

Николай даже подскочил. «Мвака» было их домашнее, семейное слово, означавшее вкусную еду. На всем белом свете его теперь знали лишь три человека: брат Павел, сестра Шурочка и отец. Сестра жила в Париже и никак не могла оказаться в вокзальном буфете в Витебске. Да и голос мужской. Брат или отец? Капитан высунулся и оказался нос к носу с Павлукой. Тот сидел с таким же чайным стаканом в руке и уписывал колоссальный бутерброд с ветчиной.

— Брюшкин! Ты как тут оказался?

Тот немедленно отреагировал:

— Капитан Чунеев![2] Как вы разговариваете с подполковником? Под арест отправлю!

Братья обнялись. Николка через секунду отстранился: точно, на плечах у Брюшкина красовались новые погоны с двумя просветами и тремя звездочками. Во дает!

— Быстрое у вас на Западном чинопроизводство. У нас, на Кавказском, радуйся, что не разжаловали.

— Воевать надо лучше, — съязвил Павлука. — Примерно, как мы с Эвертом[3]. Хочешь половину бутерброда?

— Да ну его. Лучше скажи, когда присвоили?

— Вчера в Могилеве объявили приказ. Дядя Витя лично погоны вручал.

Генерал-майор Таубе уже второй год состоял в Ставке представителем ГУГШ[4] по вопросам разведки. А Ставка квартировала в Могилеве.

Братья сели друг напротив друга и продолжили расспросы. Младший в чине спросил старшего:

— Отца там не видел? Он из Гагр поехал в Могилев, отчитываться по нашей операции[5].

— Целые сутки вместе провели, — ответил подполковник. — С отчетом возникли проблемы. Принц Ольденбургский потребовал арестовать тех, кто посмел очернить его друзей-шпионов. И отца вместе с Азвестопуло сочли за лучшее спрятать на время от августейшего гнева, с какой целью командировали к черту на кулички, на этот раз за полярный круг.

— Ох… Из пальм в сугробы?

— Да. С Черного моря на Белое, на Мурман и в Архангельск. Там…