Девушка для услуг - Сидони Боннек Страница 10

— Эммилу! К столу!

Мне чудится, что я маленькая девочка, – более того, девочка из богатой семьи. Приятное ощущение! Спускаюсь ужинать. В столовой семью ждет большой деревянный стол с прямыми ножками. Стены затянуты бежевой гобеленовой тканью и увешаны большими картинами с сельскими сценками; сиденья стульев обиты пушистой белой материей. Белый цвет – явно любимый цвет богачей. У нас дома о таком и мечтать нельзя – слишком марко. Мы там одеваемся в черное или коричневое – самые практичные расцветки. Льюис уже сидит, прислонив свой костыль к спинке стула. Его темные волосы аккуратно расчесаны на косой пробор, слева направо. Я представляю, как по утрам, желая достичь такого безупречного результата, он долго приводит их в порядок, смазывая гелем и приглаживая рукой непокорные пряди. Он не улыбается и выглядит сосредоточенным. Видно, что этот мальчик невероятно умен и рассудителен. Зато Саймон на своем высоком стульчике весь в движении, и его непослушные кудряшки прыгают при каждом жесте; сейчас он пытается ухватить оранжевую пластмассовую ложечку.

Джеймс внимательно разглядывает этикетку на бутылке белого вина. Моника приносит из кухни и ставит на стол огромное блюдо с чем-то похожим на говяжье жаркое. Большой кусок мяса, окруженный картофелем, овощами и воздушными круглыми булочками, купается в красноватом соусе.

— Это называется Yorkshire pudding, йоркширский пудинг, – разъясняет Джеймс, видя мое недоумение. – Мы, англичане, очень любим наш пудинг, особенно под соусом из красного вина и мясного сока.

И он подмигивает мне так, словно представляет себя на моем месте. Это внушает мне доверие. Мальчики ведут себя хорошо, оба спокойно едят. А мне эта трапеза кажется какой-то нереальной. Мой взбудораженный мозг судорожно сопоставляет эту картину с эпизодами из прежней, домашней жизни. Я вспоминаю своих маленьких кузенов: за столом они непрерывно суетились, пинали друг друга под скатертью, бросались кусками еды. Родители на них орали. Ужин, включая десерт, длился каких-нибудь пятнадцать минут, не больше. А тут братья не ссорятся, не дерутся, сидят себе молча и сосредоточенно едят.

— Эммилу – красивое имя, – говорит мать семейства. – Откуда оно?

Я довольна: мне понятно то, что они говорят, их английское произношение мне не мешает. Отец семейства наливает вина в мой бокал. Я удивляюсь, но не протестую. Что это – способ показать мне, что я тоже взрослая за их столом? Объясняю им короткими, простыми фразами, что мои родители – фанаты музыки кантри, что они обожают американскую певицу Эммилу Харрис и поэтому дали ее имя своему первому ребенку. В ответ Моника, даже не дожидаясь моего вопроса, рассказывает, как они выбрали имя их младшему – Саймону: она, когда была беременна им, подсела на песни Саймона и Гарфанкела[17]. И, поставив свой бокал на чистую, безупречно отглаженную скатерть, добавляет:

— Я бы, наверно, очень подружилась с вашими родителями!

Отвечаю ей улыбкой, а сама думаю: «Как бы не так, шансы равны нулю!» Джеймс спрашивает:

— А у вас есть братья или сестры?

— Да, младшая сестра Маэль.

Больше ничего не добавляю. Да мне особо и добавлять-то нечего. Но меня смущает молчание, воцарившееся после этого, и я спрашиваю:

— А что, до города далеко, если пешком?