Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт Страница 10

— Может, лучше смажешь мне ноги этим новым средством? Сегодня они как-то очень сильно зудят.

Хлоя бросилась на кухню, где в холодильнике хранился тюбик успокаивающего крема, но тут ее внимание привлек донесшийся из открытого окна громкий автомобильный сигнал. Выглянув на улицу, она увидела огромный крытый грузовик, который медленно въезжал задом в узкий переулок, начинавшийся почти напротив окон квартиры. Заинтересовавшись, Хлоя замерла на месте, разглядывая логотип известной транспортной компании на кузове грузовика, остановившегося тем временем у подъездной дорожки, что вела к недавно построенному дому на углу.

— Похоже, в Холодный дом наконец кто-то вселился, – сообщила она матери.

Холодным домом они с матерью называли архитектурный кошмар из бетона и стекла, который вырос на месте недавно снесенного желтенького коттеджа, построенного еще в тридцатых годах XX столетия. Хлоя часто жалела, что его хозяин, мистер Хиггинс, не смог, как в мультфильме «Вверх», улететь в своем доме прочь, привязав к нему гроздь разноцветных воздушных шаров, – улететь в далекую и счастливую страну навстречу своим давним мечтам и приключениям. Увы, вместо сказочной страны он попал в крошечную стерильную комнатушку в муниципальном доме престарелых на обочине шоссе. Узнав об этом, Хлоя так расстроилась, что даже нарисовала картину, на которой дом мистера Хиггинса все же летел в безоблачном голубом небе над раскинувшимися внизу городскими крышами, по которым скользили цветные тени огромных воздушных шаров. Когда картина была готова, она понесла ее в дом престарелых, чтобы показать мистеру Хиггинсу, но там ей сказали, что старик умер. Отчасти именно по этой причине Хлоя решила оставить мать дома. Она была уверена, что государственные учреждения, так или иначе, убивают стариков и больных, вместо того чтобы оказывать им помощь.

— Тебе видно фургон? – спросила она, когда мать не откликнулась.

— Видно. Я, может, и умираю, но я не слепая, – был ответ.

Взяв в руки бинокль, Хлоя навела его на грузовик.

— Номера Онтарио, – сказала она. – Издалека же они приехали – почти с другого конца страны.

Рейвен закрыла глаза и ничего не ответила.

Хлоя отложила бинокль и села на табурет в изножье кровати. Выдавив на ладонь немного крема, она принялась втирать его в потрескавшиеся пятки матери и в сухую шершавую кожу на распухших лодыжках. Сейчас пальцы на ногах Рейвен больше напоминали свиные сардельки – и это у нее, которая всю жизнь была худой, почти костлявой! Но такова уж коварная болезнь. Большинство женщин не замечают грозных симптомов, пока не становится слишком поздно. Да и Хлоя плохо представляла себе, как будет выглядеть битва Рейвен с онкологией. В некрологах обычно говорилось, что имярек отважно сражался с болезнью, но потерпел поражение, однако сейчас Хлоя сомневалась, что сражаться с раком вообще возможно. Во всяком случае, с той его разновидностью, какую обнаружили у матери. Рак яичников подкрадывался незаметно, исподволь, потом начинал причинять все более сильные неудобства и наконец наваливался со всей силой, буквально пожирая человека живьем.

Втирая крем мягкими круговыми движениями, как показывал ей физиотерапевт (чтобы стимулировать отток лимфы), Хлоя продолжала одним глазом следить за маневрами грузовика, который пытался втиснуться на подъездную дорожку Холодного дома.