Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность - Анна Орехова Страница 10

— Ничего себе! — прохрипела Ника, увидев цену: от ста двадцати до ста сорока тысяч рублей за флакон.

— Старайся не говорить, — напомнил Кирилл. — И пей побольше.

Она послушно сделала глоток. Чай уже остыл и приятно смягчал горло.

— Кажется, я понял, что у них общего. — Кирилл указал на «инфликсимаб» и «кадсилу». — Не только заоблачный прайс. Первое входит в список жизненно необходимых лекарств, второе — в программу высокозатратных нозологий.

Ника вопросительно подняла брови. Что такое «жизненно необходимые препараты», еще можно было догадаться, а вот слово «нозологии» она слышала впервые.

— Оба лекарства выдаются по квоте. Конечно, нужно сдать кучу анализов и собрать кипу бумаг, но пациенты с серьезными заболеваниями имеют право получить их бесплатно. Если Подставкин и в самом деле раскрыл мошенничество…

Ника уже вбивала в поиск остальные лекарства из списка: альбумин человека, адалимумаб, натализумаб… Кирилл оказался прав: все препараты входили в какие-нибудь перечни и предоставлялись по квоте. Но почему цифры расходились с ценами за лекарство? Что это были за суммы? И почему главбух выделила инфликсимаб? Может, в нем нуждался кто-то из ее близких?

Она откинулась на подушку и закрыла глаза. Надо подумать. Подставкин украл файл с компьютера главного бухгалтера и был уверен, что раскопал мошенническую схему. Наверняка он сразу понял, что в список входят лекарства, предоставляемые по квотам. Скорее всего, определил, что врачи работали в разных больницах и в разных сферах. Догадался ли он, почему главбух выделила строки с инфликсимабом?

Ника зевнула. Мысли были вялыми и тягучими, навалилась слабость. Словно кто-то силой прижимал ее к кровати, плед стал неподъемно тяжелым. Она попыталась открыть глаза, но не смогла, а потом почувствовала, как Кирилл убирает ноутбук и аккуратно снимает с нее слуховые аппараты. Остатков сил хватило лишь на то, чтобы повернуться на бок…

Ей снился Подставкин, пьющий коньяк в компании Голиченко. Хирург держал на коленях блокнот и писал под диктовку следователя.

«Подожди… — Язык Подставкина заплетался. — Какая, говоришь, борозда?

— Стран-гу-ля-ци-он-ная, — по слогам отвечал Голиченко. — Записал? Теперь добавь: болезнь Крона, инфликсимаб, Милена.

Подставкин послушно выводил буквы.

— Давай без Милены, а? Светка убьет.

— У Светки алиби. Я проверил.

Ника, которая, оказывается, все это время пряталась за диваном, не выдержала и подскочила:

— Да нет у нее алиби! Его сфабриковал Титов!

Голиченко одобрительно покивал, плеснул в стакан коньяк, протянул его Нике:

— Тогда пей! Раз обо всем догадалась!»

Ника сделала глоток и закашлялась. Алкоголь обжег горло…

— Господи, — прошептала она, просыпаясь. Горло горело.

На тумбочке стоял стакан с водой — Кирилл о ней позаботился. Ника попила, стало немного легче, но боль все равно не отступала. Она продолжила пить мелкими глотками. Приснится же такое! Голиченко, Подставкин, коньяк — мозг собрал в кучу все разрозненные факты, перемешал и выдал изрядную дозу бреда. А еще говорят, что во сне порой приходят ответы!

«Ко мне это утверждение не относится», — хмыкнула про себя Ника, нащупав ладонью мягкую Бафкину шубку. Серая любимица никогда не упускала случая подремать с хозяйкой, вот и сейчас спала рядом, свернувшись калачиком.