Амурские волки - Коллектив авторов Страница 10

— Ничего не понимаю. За спиртом, что ли, хочешь меня послать, – прошептала сердито Елена.

— Ах ты, дурная! Сразу в другую сторону свернула. Ну да ладно. Я начну говорить яснее, по-русски. Нам нужен твой сынишка.

— Что-о?!. Зачем?!. – крикнула она, отступая от своего сожителя.

— Ты не раскрывай так широко своих глаз, не удивляйся, – начал он снова дрожащим от внутреннего волнения голосом, – да, нам нужен твой сын. Он должен подать нам к берегу лошадей. Понимаешь?

— Ничего не понимаю! Зачем обязательно он?

— Так нужно. Большой здесь не годится, – отвернувшись от Рыбкиной, лгал Иван Семеныч.

— Да для чего нужно-то? Он маленький, ничего не знает, ничего не видел. Придется ехать ночью, он может испугаться. Нет, я не отпущу его.

— Какой же он маленький: тринадцать лет. Пугаться там нечего. Да и мы будем здесь же, на берегу.

— Нет-нет, я не отпущу его!

— Вот дура! Ты пойми, мы заплатим ему за это. Товарищи обещали дать сорок копеек с банки да еще подарок купить тебе. Неужели ты откажешься? Ведь твое дело вдовье, где же взять?! – притворным голосом нашептывал Лебедев.

— Это, известно, так. Только что вы взрослого человека не возьмете для этого дела?

— Нам этот удобнее. Да и лишнего человека у нас нет. Отпусти, дорогая.

Он обнял и начал целовать ее, видя, что в ней происходит борьба и победа клонится на его сторону.

— Ну что ж молчишь? Отпустишь или нет?

— Да, я отпущу! – вся млея от поцелуев, отвечала Елена Алексеевна. – Только, ради Бога, смотри, чтобы с ним не случилось чего…

— Ничего не случится.

— А таможенные не поймают вас?

— Таможенные? Да они все подкуплены нами! – почему-то солгал Лебедев, хотя он не говорил ни с одним таможенным.

— Хорошо, я надеюсь, что сын мой не погибнет.

— Конечно нет, – отвечал сожитель, – завтра на ночь мы едем. Ты приготовь своего сына.

— Хорошо. Смотри не отними у меня единственного сына. Следи за ним, охраняй его!

Посидев еще несколько времени, Иван Семеныч, приласкав Еленушку, ушел домой.

На следующий день вечером Павлуша был отправлен в квартиру Арносова, где должен был взять лошадей и телеги и к первому часу ночи быть на берегу в указанном месте.

Наступила темная ночь. Елена Алексеевна со своею красивою, теперь уже шестнадцатилетней дочкой Наташей решили не спать эту, может быть, самую тяжелую для них ночь. Когда наступил полночный час и весь человеческий мир уснул под кровом тишины, мать и дочь почувствовали душевное смятение и страх. Им казалось, что в тихой осенней ночи кто-то стонет и зовет на помощь. Слышался какой-то таинственный шорох и треск, которые нарушали спокойствие ночи.

— Господи! – шептала побледневшая мать, – спаси Павлушу.

— Мама, зачем ты польстилась на эти деньги? Жили мы без них тихо и безмятежно много лет и в будущем бы прожили так же, – упрекала Наташа мать.

— Ах, не польстилась я, а…

Она ничего больше не сказала, хотя ей хотелось открыть всю душу своей дочери: рассказать, как она любит Ивана Семеныча и что только ради этой любви пустила Павлушу на такое дело.

— Я боюсь за брата, я не могу спать, – грустно проговорила девушка.

— He бойся. Может быть, скоро приедут. Ведь обещали приехать в два часа, если все будет благополучно.

— А сейчас четыре. Господи, что случилось с ними?

Время медленно бежало вперед. Каждая минута для матери и дочери казалась вечностью. В седьмом часу Наташа забылась тихим сном, а мать все еще продолжала ходить по комнате, шепча какие-то беззвучные слова.