Между пулей и любовью - Владимир Колычев Страница 10

— Здесь будь, потом поговорим!

От прилива эмоций Рэм завибрировал как рельса, на которую накатывал поезд. Долго готовились солнцевские, видно, силы собирали, стволы начищали, сейчас навалятся всей толпой.

Из подвала Рэм выходил в полной готовности умереть с достоинством. И пацаны шли за ним в угрюмом молчании, слышно было, как гудит земля под их ногами. Одеты бедно, но по-боевому, спортивные штаны, куртки, ветровки, которые не жалко порвать в драке, у всех монтировки, обрезки труб, настрой решительный, что уж тут говорить.

Зато солнцевские явились как на парад, на пустыре перед рынком выстроились в шеренгу четыре иномарки, все черные, с зажженными фарами, бойцы в кожаных куртках, в солнцезащитных очках, десятка полтора, не меньше, все как на подбор. Куртки нараспашку, возможно, под ними прячутся стволы.

В какой-то момент Рэм почувствовал себя Александром Матросовым, грудью на амбразуру вражеского дзота. А назад пути уже нет.

Рэм пытался, но так ничего толком о своем враге и не узнал, кто они, где обитают, где их искать. Днями отсиживались в небольшом кафе через дорогу от рынка, на ночь уезжали. Вчера в этом кафе они не появлялись, владелец точки ничего про них сказать не мог, он же не враг своему здоровью. Назвал только несколько кличек: Артамон старший, два бригадира — Лапоть и Жила. Все, больше никакой информации. Но сейчас Рэм рассчитывал найти в толпе хотя бы пару знакомых физиономий из тех, с кем он имел дело позавчера. Но увидел только одно знакомое лицо. Как-то подъезжали к ним пацаны из соседнего района, подвалы осматривали, завидовали, что у них такого бункера нет. Восемьдесят седьмой год, кажется, Рэм еще только в силу входил. Беспалый тогда бал правил, Астафий, Картоха. Видно, кто-то из соседей затесался в ряды Артамона солнцевского. А может, и не солнцевского вовсе. Не слышал Весельчак, чтобы у солнцевских Артамон был. Но Весельчак много чего не знал, хотя и старался держать нос по ветру.

В центре толпы стоял плотного сложения парень, вряд ли намного старше Рэма, лоб относительно узкий от виска до виска, а нижняя челюсть широкая, еще и вперед сильно выдавалась. Тяжелая челюсть, чугунный подбородок, короткая толстая шея, на могучей груди под курткой крупная золотая цепь. Пальцы как сардельки, унизанные золотыми печатками, с каменьями и без. И кастет не нужен, столько металла на одной только правой руке. Знакомец стоял рядом и щурил глаза, внимательно глядя на Рэма. Кажется, Вова его зовут.

— Чет я не понял, откуда вы взялись? — спросил тот, у которого был чугунный подбородок.

Рэм ничего не сказал, стоял, смотрел как бульдог, готовый вцепиться в пасть противнику. Не собирался он говорить разговоры, если что не так, будет сразу бить. И пацаны на боевом взводе, может, расслабились чуток. Бандиты стоят спокойно, оружия не видно, может, и не будет ничего. А победить на кулаках у этих героев шансов нет. И они сами это, похоже, понимали. Но в то же время Артамон должен был знать, что Рэм собрал большую толпу. И Лапоть, и Жила, и кто там еще.

— Да из бункера вылезли! — сказал Вова, едва заметным кивком поприветствовав Рэма. — Теплоцентраль это!

— А новгородские где? — спросил парень с чугунным подбородком.

Рэм удивленно повел бровью. Не слышал он про новгородских.