Тайна вещевого рынка - Марина Серова Страница 10

Он замолчал, поняв, что выдал слишком много.

— Ошибка в журнале? – мягко переспросила я, наклоняясь, как бы желая помочь разобраться. – Но подпись-то его. Или это не она?

— Я… не в курсе, – пробормотал он, уставившись в стол. – Журналы ведет секретарь. Может, кто-то по старой памяти… вписал.

Голос срывался. Паника была не из-за самой записи, а из-за того, что ее увидел посторонний. Значит, они уже знали. И пытались это как-то обработать, объяснить. Морозов был для них удобной мишенью, но до поры – тихой.

— Ладно, неважно, – махнула я рукой, закрывая папку с видом полного равнодушия. – Система работает – и хорошо. Сергей Александрович, большое спасибо, это очень ценно. А можно, я сфотографирую обложку журнала и вашу визитку? Для коллажа, чтобы читатель погрузился в атмосферу.

Я достала телефон, не дожидаясь ответа. Он кивнул, слишком растерянный, чтобы возражать. Я сделала несколько кадров: обложка папки, его визитка на столе. Потом, якобы проверяя свет и для естественности сделав шаг в сторону окна, я неуклюже задела стопку бумаг локтем, извинилась и, пока он машинально поправлял съехавшие листы, быстрым движением навела камеру на раскрытый журнал. Щелчок затвора потонул в моем «ой, извините, ради бога». Камера щелкнула – и улика у меня в кармане. Буквально.

— Отлично, – сказала я, вставая и убирая блокнот. – Вы мне очень помогли. Надеюсь, наш материал привлечет к «Пассажу» еще больше внимания. Особенно в свете грядущего праздника.

Последнюю фразу я произнесла с особой, подчеркнутой теплотой. Он снова вздрогнул, будто его ткнули иголкой. День города был для него не праздником, а датой потенциального провала.

— Да… всегда на связи, – выдавил он, поднимаясь.

Рукопожатие было коротким, ладонь – холодной и липкой.

Я вышла, оставив его одного с его страхами, папками и подчеркнутым словом «ПРОИСШЕСТВИЕ». В коридоре, не доходя до лестницы, услышала, как он резко набрал номер и сипло проговорил:

— Она тут была… журналистка… спрашивала про… нет, ничего не сказал, но…

На улице солнечный удар обрушился на голову полной силой. Я сняла очки, сунула в карман. Легенда сдана в утиль. Информация добыта. Виктор Морозов, уволенный начальник охраны, по бумагам, находился на объекте в ночь чрезвычайного происшествия. Слишком просто. Слишком глупо, если он действительно виновен. Либо он полный профан, оставляющий автограф на месте преступления, либо его вписали. Тот, у кого был доступ к журналам или рычаги давления на секретаршу в розовой кофте.

Я завела двигатель, выставила кондиционер на максимум. Пока салон остывал, достала телефон. Письмо от Игоря Петровича пришло, как и обещалось. Вложение – файл «Уволенные_последний_год. xls».

Открыла. Таблица была составлена с той же любовью к делу, что и интерьер административного корпуса. Фамилия, имя, отчество, должность, дата увольнения. Графа «Адрес регистрации» против большинства имен, включая Морозова Виктора Анатольевича, содержала унизительный прочерк. Кадровик рынка явно считал, что бывшие сотрудники растворяются в воздухе, как только переступают порог.

Но в соседней колонке «Примечания» чья-то небрежная рука начертала каракули. Против Морозова угадывалось: «Гар. кооп. „Маяк“, бокс 12». Почерк был уставшим, «гаражный» сокращалось до «Гар.», но суть ясна.