Ловушка на оборотня, или Встреча на краю… весны - Алёна Александровна Комарова Страница 101

— Ты чего такой? — не дождавшись ответа, спросила она.

— Не нашёл тебя в доме, испугался.

— Не могу сидеть в доме — со вздохом сказала она. Голос дрогнул. Она развернулась и снова спряталась в кустах.

Он обошёл кусты и подошёл к ней. Она срезала сухие ветки сирени.

— Тебе помочь?

— Ещё в марте надо было обрезать, да всё руки не доходили. Времени не было. А сейчас она цветёт, а я ей стресс устраиваю. Всё как у меня в жизни — грустно пробубнила она, а он сделал вид, что не услышал. — Мучения на краю весны.

— Какая-то интересная сирень. Я такие и не видел. Почему у неё столько лепестков? Ого, восемь.

— Это Юлькин подарок. Она для меня её вырастила. Чего они там на своих опытных участках только не выращивают.

— В детстве пятилистную трудно было отыскать. Помнишь, ели, желание загадывали. До класса четвёртого точно объедали кусты. Не дети, а саранча.

— Помню.

Она поправила согнутой рукой волосы на лбу, поднялась с корточек, осмотрела своё творение. Красота. Как тяжело будет отсюда уезжать. Дом оформлен на Женю, и ей ничего не останется, как уехать и оставить всю красоту, в которую вложила душу, любовь, силы, желания. И даже сейчас, зная, что придётся переехать, обрезает сирень, как те люди, живущие на вулкане, который в любую минуту может проснуться и взорваться, ухаживают за своими домами и приусадебными участками. Лера нашла красивую веточку и срезала, пригляделась и срезала ещё две. Положила их в тачку, в которую скидывала срезанные ветки.

— Сейчас дождь пойдёт — сообщила Лера очевидное явление. Она любила дождь, в нём можно спрятать слёзы. Но только их и можно. Спрятать нависшую, как грозовая туча, грусть — нельзя. — Иди в дом, я отвезу ветки к дровнику и приду.

— Я помогу. А в городе уже дождик накрапывал.

Он всучил ей в руки букет, собрал оставшиеся ветки, забрал секатор и скомандовал:

— Показывай дорогу.

Это было лишним, потому как где дровник он знал: между баней и хозпостройкой, но не хотел, чтобы Лера хоть на секунду оставалась одна. Её настроение ему не нравилось. Её гложет одиночество, такое же тяжёлое, как воздух перед дождём. Лера старается в нём утонуть.

Тачка дребезжала, ей в ответ гремел гром. Виталий высыпал ветки, и в пустую тачку упали первые тяжёлые капли. Стук, стук. И быстрее, стук, стук, стук, стук, стук. Виталий схватил Леру за руку и побежал в беседку. Дождь их догнал, осыпал мокрым серебром.

Они вбежали в беседку, но Виталий не выпускал её руку. Притянул к себе. Она чуть испуганно уставилась на него.

Капля дождя зацепилась за ресницу. Повисла. Лера моргнула. Она покатилась, как слеза.

«Нет! — мысленно прокричал Виталий — только не плачь. Нет. Я не позволю, чтоб ты плакала. Я и так тебе много боли принёс».

Он прижал её к себе и прильнул к губам. Это был настоящий поцелуй, не требующий актёрского мастерства, как тогда в клубе, когда они пытались разыграть страсть, прячась от Кузнецова.

Страсть разыгрывать не пришлось. Она набирала обороты. Но Лера отстранилась, как показалось Виталию, в самый неподходящий момент, как решила Лера — вовремя.

— Это неправильно — сказал она и села в подвесное кресло-каплю.

Виталий не стал спорить. Подошёл к краю беседки и высунул руку под дождь. С крыши текло ручьями, он набрал полную ладонь и протёр лоб.