Роскошная изнанка - Валерий Шарапов Страница 101

— Так он сказал только первую цифру и букву, и то не был уверен…

— Хватило бы. «Волга» с номером, начинающимся на ноль, плюс первая «м» – практически со стопроцентной гарантией машина из гаража двадцатого таксопарка.

— Ну извините, исправлюсь.

— Уже исправился. Дальше погрузили, выехали по Осташке в укромное место и закопали.

Помолчали. Денискин спросил:

— Нашли ну это… тело-то?

— Нашли, – подтвердил Олег. – Когда бабы их сдали, до мужиков дошло, что им светит, тут Магуры и место показали, и сами раскопали. Да и туфелька нашлась вторая.

— Это пара той, которая валялась под диваном?..

— Ну да. На ней и была.

— И ты опознавал, да? Сочувствую.

— Опознавал… – повторил Заверин и спохватился: – Мать честная, это сколько я тут с тобой! Сейчас.

И смылся из палаты. Андрюха машинально жевал еще одно яйцо, ставшее резиновым и безвкусным, обдумывал услышанное и не ощущал ровным счетом ничего – кроме, пожалуй, горького удивления.

Вот оно как получается. Три с половиной тысячи – столько вроде бы стоит «Запорожец»? И столько же – жизнь красивого, не совсем пропащего, образованного человека, более того, женщины. Она еще могла опомниться, выйти замуж, могла стать матерью какого-нибудь ученого, врача, конструктора, ее сын мог в космос полететь.

А так раз – и ничего этого нет и никогда не будет. Целая вселенная уничтожена без малейшего ядерного взрыва, просто потому что так решила кучка уродов. И еще один урод, внешне такой примерный, хоть плакат с него рисуй, оказался на деле дрянью и переметной сумой – промолчал, пошел на поводу, не грохнул по столу кулаком.

«Расстрелять, – решил Андрюха, – пусть все передохнут, дышать легче станет».

От злости почему-то ужасно захотелось чихнуть, но как только решился на это, тотчас увидел все звезды без телескопа. Когда багрово-черные шары перестали прыгать перед глазами, ослепляя, соткалась из ничего Наталья – живая. В халате, своем белом платочке, с авоськой, из которой топорщились какие-то свертки. Стояла столбом, выкатив коричневые глаза-шары. И увидев, что он готов спрыгнуть с койки, подошла, присела рядом.

— Ты где была? – то ли проныл, то ли прорычал он. – Где тебя черти носили, я тебя спрашиваю?

Наталья пролепетала:

— Нигде, как ты и сказал, я у бабы Насти жила, Шевченко, дом восемь…

Все, Андрюха не выдержал, расхохотался – это было ужасно больно, но от радости как бы и незаметно:

— Восемнадцать! Восемнадцать! Восемнадцать, дуреха ты эдакая!

Потом надо обязательно выяснить, что за неведомая баба Настя за здорово живешь поселила у себя неведомую, невесть откуда взявшуюся девчонку, но тут она так сладко его расцеловала, что недосуг стало спрашивать.

— Я уж решила, что ты меня обманул и больше не увидимся, но меня Олег Владимирович нашел. Только не для того, а…

— Только реветь не надо. Слезами не воротишь.

Она поспешно утерла глаза.

— Да я ничего, ничего. Андрюша, я уезжаю завтра.

— Ничего, это ненадолго. Я скоро приеду, у меня отпуск в сентябре. – И он решил уточнить, поняла ли его девчонка: – Моя фамилия тебе подойдет?

— Подойдет.

— А прописка подмосковная?

— Мне понравилось, да.

— Ну жди тогда.

— Буду ждать.

Дверь палаты без стука отворилась, предстал Заверин. Откидывая со лба несуществующие локоны, продекламировал, заведя глаза, с завыванием: