Смерть позвонит сама - Андрей Толоков Страница 102

— С возвращением, – первым нарушил тишину Костя.

— Ничего хорошего в этом нет, – пробубнил Ильин.

— Узнаю Николая Ивановича, – улыбнулся Немирович.

— Ничего ты не узнаешь.

Ильин поднялся, запустил руки глубоко в карманы и встал у окна, разглядывая улицу. Он слегка раскачивался и молчал.

— Что-то случилось? – опять первым начал Немирович.

— Случилось, – не отрывая взгляда от улицы, ответил Ильин. – Меня выдернули. Я уже начал привыкать к покою. Думал, отдохну месяцок и пойду на комбинат устраиваться в отдел кадров. Место мне уже подобрали. А тут…

— Вот оно что! – Костя сказал эту фразу, не скрывая разочарования.

— А ты что думал? – продолжал в том же духе Ильин. – Думал, я за Мантуленко переживаю? Нет. Плевать мне на него и на тебя плевать… Слушай, Немирович, а может, тебе вернуться в свою Москву? А чего, тесть тебе поможет. А?

— Я не понимаю вас, Николай Иванович.

— Не понимаешь, – Ильин повернулся к Константину лицом. – Он не понимает. Я про тебя лучше думал. Я думал, что ты хороший опер. Пижон, конечно, но опер классный. А что оказалась?

— А что оказалось?

— Я Глущенко с сержантов знаю. Он в отдел постовым пришел. Потом юридический окончил и в опера пошел. Он не может быть убийцей. Не мо-жет! – по слогам произнес Николай Иванович. – Да, пил он в последнее время. Шлея под хвост попала. Но даже в пьяном угаре Глущенко на такое не способен. Как ты любишь говорить? Не верю! Вот и сказал бы. А ты промолчал. Им, – Ильин указал рукой куда-то в сторону улицы, – на всех наплевать. Они доклады строчат наверх. Поймали злодея! Сейчас, поди, Регинский интервью дает в местную брехаловку. Герои дня, черт… Но они ладно. А ты? А ты почему повелся на эту туфту? Я же вижу, что ты другой. Чего молчишь?

— Вас слушаю.

— Выслушал?

— Так точно.

— Ну и иди отсюда. Без тебя тошно.

— Николай Иванович, вы просто не хотите верить. Это понятно. Но улики…

— Какие?! – перебил Немировича начальник.

— Перечислить?

— Валяй!

Костя обстоятельно описал Ильину всю картину случившегося. Николай Иванович не перебивал. Он сел за стол и что-то записывал в блокноте.

— Это все? – спросил он, когда Немирович закончил говорить.

— Почти.

— Так что тянешь кота за причиндалы? Говори все.

— Глущенко не мог это совершать один. У него был сообщник.

— Откуда такие выводы?

— Много нестыковок. Валентин на разговор не идет. А чтобы разобраться, надо время.

— Никто тебе времени этого не даст. И разбираться никто не будет. Неужели ты, Станиславский, до сих пор не понял, в какой конторе работаешь? А я уверен – подставили Глущенко.

— Николай Иванович, попробуйте вы с Валентином поговорить, – предложил Немирович.

— Попробовал, – с досадой ответил Ильин. – Каракуль так орал, что у меня перепонки чуть не лопнули. Кроме Бычкова, приказал никого к нему не пускать.

— Я все понял, – сказал Немирович.

Константин, не прощаясь и не говоря ни слова, вышел из кабинета. Он слышал, как Николай Иванович крикнул ему в след:

— Ты куда? Немирович!

Немирович!

Но Костя не реагировал. Он вышел из здания отдела и широким шагом направился в прокуратуру.

— Петр Васильевич, к вам капитан Немирович, – нажав кнопку селектора, сказала Надя.

— Пусть войдет.

Константин был настроен решительно. Он собирался взять напором. Вот только не был уверен, сработает сегодня или нет.