Вниз головой - Клэр Кершоу Страница 104

Хью молчит. Я отстраняюсь от него и смотрю в глаза. Они ярко-голубые.

— Я понимаю, почему ты должна уехать, – говорит он, вытирая слезинку у меня на щеке.

Я рыдаю еще отчаяннее.

Такси останавливается перед терминалом. Хью первым выскакивает из машины, открывает багажник и достает мой чемодан. Водитель уезжает, и мы остаемся вдвоем.

— Не буду притворяться, что меня не задел твой поступок, – говорит наконец Хью, пнув камешек на обочине. – Тем не менее я хочу услышать всю историю и понимаю, что тебе сейчас не до объяснений.

Если что-то и могло заставить меня влюбиться в Хью еще сильнее, то именно эти слова. Я заключаю его в объятья, вдыхая знакомый запах.

— Спасибо.

Мне хочется сказать ему тысячу вещей, но извинения сейчас неуместны, слишком много эмоций.

— Я буду по тебе скучать, – говорю я наконец.

— И я, – отвечает он, погладив меня по волосам. – Может, расскажешь мне все в Бостоне?

— Хорошо, в Бостоне, – соглашаюсь я.

Мысль, что я увижу его в апреле, приносит облегчение. До того времени я придумаю, как ему объяснить.

Хью наклоняется и целует меня – быстро и глубоко. Я таю в его объятьях, переполненная чувствами, и от этого поцелуя мне вновь хочется плакать. От того, что мы договорились о встрече, становится немного легче.

Я разворачиваюсь и, оглянувшись в последний раз на гигантские зеленые горы, подхожу ко входу в аэропорт. Я буду скучать по Австралии. По удивительным людям, которые выбрали эту жизнь. По восхитительно красивой природе этой страны, по ощущению, что так много предстоит исследовать и открыть. По рифу с его неповторимыми красками, соленым ветром и бирюзовой водой.

Я подхожу к автоматическим дверям, откуда струится поток кондиционированного воздуха, и вдруг осознаю, что забыла попросить Хью подписать журнал погружений. Я вела журнал с датами и названиями рыб и в последнем погружении указала губана-бабочку, а место для подписи свидетеля осталось пустым.

Я колеблюсь. Если Хью сказал тогда правду, то его подпись послужит доказательством. Но чем быстрее я войду в аэропорт, тем больше вероятности успеть на ближайший рейс. Надо идти. Нет, я не могу вернуться домой с пустыми руками.

— Хью! – кричу я, разворачиваюсь и бегу за ним.

Он уже в конце коридора.

— Журнал погружений, – задыхаюсь я. – Ты забыл подписать!

Достав из рюкзака блокнот, я вдруг замечаю, что Хью нахмурил брови, а его глаза потемнели.

Я протягиваю ему журнал, он хмурится еще сильнее.

— Ты с ума сошла?

— Э-э-э… – заикаюсь я. – Скорее, мне надо идти.

— Знаешь, Милли… – начинает он, затем прочищает горло и исправляется. – То есть Энди. Я не могу.

Он возвращает мне журнал. Я не верю своим ушам.

— Ты сказал, что все в порядке и мы увидимся в Бостоне. Почему ты не хочешь подписать журнал? Мы ведь видели эту рыбу.

«Не может быть, – думаю я. – Он не мог передумать. Он же не станет мне мстить? Или…»

Хью отступает на несколько шагов.

— Энди, я не стану это подписывать.

— Как это?

— Не понимаю, как ты можешь об этом просить. Это официальный документ. Я не могу подписать заведомую ложь.

— Мы оба их видели! – раздраженно кричу я, вне себя от злости.

Этого не может быть.

— Ты не Милли. А там написано «Милли», – указывает он на листок.

Мне хочется закричать: «Я знаю, что я не Милли!», схватить его, встряхнуть хорошенько, стереть гневное выражение с его лица. Разрушить стену, которую он воздвигает между нами.