Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост Страница 105

Был долгий осенний день. Мертвец лежал в побеленном домике, уставившись в затянутый паутиной потолок. На его левой щеке виднелся след пули: она чиркнула вдоль брови и вонзилась в череп над ухом. Седеющие волосы стояли дыбом, как щетина, на мертвом лице застыло какое-то фанатичное выражение.

Высокая, худощавая женщина сидела на солнышке у открытой двери дома, держа на коленях полную тарелку веток гледичия, и сплетала эти ветки в подобие венка. Ветки были усеяны колючками, и руки женщины кровоточили от уколов – и подушечки пальцев, и ладони – но она сплетала ветки, не обращая внимания на свои исколотые руки.

Когда вошли мой дядя Эбнер и сквайр Рэндольф, женщина не встала, а с невозмутимым стоицизмом продолжала свою работу.

Мужчина и женщина были чужаками в этих краях и заняли одну из хижин на землях Мэнсфилда. Для местных оставалось загадкой, зачем они сюда явились; а теперь еще и гибель мужчины стала тайной за семью печатями.

Когда Рэндольф поинтересовался, как этот человек встретил свою смерть, женщина встала, ни слова не говоря, подошла к шкафу у стены, достала дуэльный пистолет и протянула судье. Только тогда она мрачно произнесла:

— Он был сумасшедшим. Он сказал: «Это дело требует кровавой жертвы».

Женщина пристально посмотрела на мертвеца и добавила:

— О да, он был сумасшедшим!

И она вернулась к своему стулу на солнцепеке перед дверью.

Рэндольф и Эбнер осмотрели оружие – красивый дуэльный пистолет с инкрустированным серебром прикладом и длинным восьмиугольным граненым стволом из твердой стали. Из него недавно стреляли, так как взорвавшийся капсюль все еще был на бойке ударника.

— Он был плохим стрелком, – сказал Рэндольф, – и едва не промахнулся.

Мой дядя внимательно осмотрел рану мертвеца и обожженную щеку под ней. Потом он начал медленно поворачивать оружие в руке, и Рэндольф нетерпеливо спросил:

— Ну что, Эбнер, этого человека убили из пистолета или его поразил перст божий?

— Его убили из пистолета, – ответил мой дядя.

— То есть, мы должны поверить этой женщине, а, Эбнер?

— Я готов ей поверить.

Они осмотрели хижину. На полу и на стене были пятна крови, на стволе пистолета тоже остались пятна, как будто мужчина, сраженный пулей, пошатывался, прежде чем упасть. Это подтверждалось видом раны – не смертельной, но такой, от которой через некоторое время можно умереть.

Рэндольф составил свою докладную записку и вместе с Эбнером вышел на дорогу.

Был райский день. Дорога тянулась длинной бесконечной лентой на запад, к Огайо. На обширном поле негры убирали кукурузу и складывали ее в большие конические скирды, перевязывая их виноградной лозой. За полем, на высоком лесистом холме, стоял особняк с белыми колоннами.

Мой дядя достал из кармана дуэльный пистолет и протянул мировому судье.

— Рэндольф, такое оружие изготовлялось парами. Значит, должен быть еще один такой же пистолет. И на прикладе есть герб.

— В Вирджинии полно таких безделушек, – ответил судья. – Их покупают и продают, дают в залог и обменивают. Пистолет не поможет установить личность убитого. Кроме того, Эбнер, какое нам до этого дело? Он сам наложил на себя руки, к его смерти никто не имеет отношения – вот и пусть его тайны похоронят вместе с ним.

Судья покрутил поднятым указательным пальцем и процитировал Шекспира: