Грибная неделя - Анна Дашевская Страница 105

И ещё эта записка! Вот готова поспорить, что та пакость, которую сунули в сумочку Ирине, была написана женщиной. Видимо, для того чтобы Ирина сорвалась, чтобы полиция могла её снова заподозрить. Или просто позлить, как бывает, что плюют в суп просто из личной неприязни, а не для того, чтобы отравить.

Но записка была приготовлена заранее. Если это не убийца… Нет, Черникова, не путай мух с котлетами! Не-убийца не стал бы подсовывать записку после смерти Андрея, смысла не было бы.

Я встала с кровати, потянулась, подошла к окну. Лидия Дмитриевна рвала какие-то травки на грядках, Иван Павлович собирал яблоки в корзину. Сельская идиллия!

Эту пару мы исключили из списка возможных виновников… Я застыла. А почему, собственно? Почему мы ограничились теми, кто был в доме? Ладно, со стороны, из леса вряд ли бы кто-то пришёл, но смотритель и его жена были здесь! В другом доме, да, но что стоит пройти по дорожке несколько шагов и подняться на три ступеньки? Входная дверь поскрипывает, но вот через кухонную я выходила много раз, и она ни разу даже ни пискнула!

Ивану Павловичу даже не понадобилось бы подниматься наверх, значит, и скрип ступеньки никто бы не услышал. Мог он заранее договориться с Андреем о встрече вечером? Мог. Тем более, что они были давно знакомы, Андрей здесь уже бывал. Договориться, встретиться, напоить отравленным виски, перетащить тело к лестнице и добить… И принтер у них наверняка есть, то есть, напечатать записку не было проблемой.

Там, внизу, Лидия Дмитриевна распрямилась с букетиком трав в руке, поймала мой взгляд и помахала рукой. Чисто механически я подняла руку и ответила.

Эта мысль мне не нравилась – смотритель и его жена мне были очень симпатичны. Но отвязаться от неё я уже не могла, крутила в голове, пока была в душе, мазалась кремами, причёсывалась, одевалась… Ведь вполне возможный вариант! Мотивом может быть что угодно, от того же голландского наследства до каких-то старых дел, я же ничего не знаю об этих людях. Смешно сказать, даже фамилия их мне неизвестна!

Правда, есть одно большое «но»: разумный человек не стал бы пачкать в своём доме. Зачем было бы Ивану Павловичу расправляться с Таманцевым здесь, если он вполне мог доехать до Москвы и проделать всё там. Не стоит ехать на «Ласточке», там фиксируют паспортные данные, но это и не обязательно, ведь смотритель водит машину! Да и на электричках добраться не проблема, а там уже делай что угодно. Москва большая, затеряться среди двадцати миллионов человек проще пареной репы.

Не понимаю, как все эти Холмсы и Пуаро расследовали преступления, а?

С мрачной физиономией я спустилась завтракать, ограничившись чашкой кофе и бутербродом.

В столовой была только Екатерина Дмитриевна, тоже поздняя пташка. Она пила кофе, молчала, смотрела в окно. Потом взглянула на меня.

— Как ты думаешь, завтра мы уедем? – спросила она внезапно.

— Должны, – я пожала плечами. – Мы все, конечно, малограмотные в смысле законов, но вроде бы задерживать нас не имеют права.

— Права-то не имеют, зато возможностей полно… – тёзка моя усмехнулась. – Всегда меня удивляло, как быстро зарастает дыра после того, как кто-то исчезает. Словно кисель режешь… Вот и наши сотруднички денёк поплакали, второй поужасались, а потом вернулись к обычным своим ролям. Словно и не было никакого Таманцева.