Метод чекиста - Валерий Шарапов Страница 106

А ведь отряд был именно тот, в котором геройствовал Волынчук. И он выжил, а также еще несколько человек. Но немецкого агента в нем тогда установить не удалось, а потом у чекистов новые дела пошли, не до этого стало.

Тут все для меня сложилось в логическую цепочку.

Доказательств только не было. Тогда и провели мы оперативную комбинацию с сейфом. Как по нотам разыграли. В курсе были только начальник лаборатории и куратор от МГБ. Даже режимника не предупредили — он мужик простой, у него на лице все написано, и завхоз с его звериным чутьем мог бы уловить игру.

— Знаешь, Евгений Гаврилович, — начал я. — Оставим за кадром, что ты ошибался и бес попутал. Или что ты советскую власть ненавидишь всей душой и горд тем, что ей столь успешно вредил. Меня твои мотивы и настроения не интересуют вообще. Давай сразу к делу.

— Мне-то зачем ваши дела? — усмехнулся завхоз.

— Вообще речь идет о жизни и смерти. О твоей жизни и смерти.

— О жизни… Понятно же, что на расстрел тяну… Но… — Он сделал вид, что задумался, хотя на деле обдумал все давно, еще на больничной койке. — Знаете, гражданин чекист, ведь я и правда полезным могу быть.

— Ты уже побыл полезным, — хмыкнул я. — Моим осведомителем. Мне еще за тебя долго отписываться.

— Но ведь и пользу приносил органам.

— Ох, наглость, где твои границы?.. Но ход твоих мыслей понятен и принимается. Давай начнем с откровенности.

Завхоз начал отвечать на вопросы, и правда особо не скрывая своих достижений. Подтвердил все. Даже то, что отравил Сапсана после того, как увидел его фоторобот. Понял, что рано или поздно его найдут. И отравил. Все просто. И рационально.

— Теперь главный вопрос. — Я откинулся на стуле и внимательно посмотрел на допрашиваемого. — Что ты успел еще передать разведорганам США?

— Последнюю посылку. — Завхоз как-то злорадно расплылся в улыбке, и она мне не понравилась.

— Что там было? Какие сведения?

Он честно и даже с удовольствием начал перечислять. И по мере того, что он говорил, настроение у меня скатывалось куда-то сильно ниже нуля. Вот же черт, где он все это надыбал? Конечно, в сравнение с фактурой того доклада это не идет. Но все равно сведения крайне важные. Башку ведь снимут, если это ушло к врагу. И этот паскудник понимает все это, поэтому и злорадствует — теперь не ему одному страдать.

— Куда ты дел эти материалы? — спросил я.

— Как всегда. Тайник на Ленинских горах.

— Когда его забирают?

— Ну обычно в четверг-пятницу. — Он подумал. — О, скорее всего, сегодня.

Я позвал конвоира, чтобы присматривал за арестованным, притом внимательно, сам дал завхозу бумагу и ручку:

— Рисуй схему, где тайник! И не дай бог… — Я так выразительно посмотрел на завхоза, что тот невольно поежился, а потом принялся за работу.

Из дежурки я дозвонился до Белякова. В двух словах объяснил, что в тайнике лежит посылка для американцев и надо бы ее взять, пока не взяли другие.

Тот уловил ситуацию моментально.

— Что предлагаешь?

— Давайте людей на точку. Срочно. Я сейчас туда же выдвигаюсь.

— Добро, — согласился Беляков.

Я взял у завхоза схему расположения тайника. Уточнил, как его отыскать и извлечь. И устремился по длинному коридору.

Перед зданием МГБ на Лубянке меня ждала моя родная «Победа», оперативная, форсированная, радиофицированная.