Элегия - Лу Цюча Страница 11

Ничего удивительного, что, услышав имя Гэ Линъи, мадам Чэн изменилась в лице, словно увидела врага, и с ней едва не случился нервный припадок, – старую деву викторианской эпохи, безусловно, раздражают эти замашки французских аристократов.

— Раз она так сорит деньгами, наверное, пользуется расположением одноклассниц?

— Ничуть. – Ли Шуньянь не скрывала пренебрежительного отношения к Гэ Линъи. – Гэ Линъи из тех, кому трудно угодить, кто бы вы ни были, чуть слово поперек – будете сразу же изгнаны из ее круга. Хрупкая, только-только возникшая дружба рассеивается как дым, из-за этого она обидела немало людей. Ее окружение постоянно меняется, и только Цэнь Шусюань всегда остается с ней рядом.

— Значит, вашей соседке удалось снискать ее благосклонность?

— Нет, не думаю. Просто она не особо разговорчивая и не может сказать слова поперек. Гэ Линъи относится к ней как к понравившейся вещи – красивой, но неодушевленной.

Общежитие школы для девочек Святой Терезы представляло собой двухэтажное здание, тоже ничем не примечательное, притаившееся в северо-западном уголке на территории школы: желтые стены, красная черепица, выкрашенные в зеленый оконные рамы.

У здания не было отдельного забора, но поблизости высадили несколько рядов деревьев, которые стали естественной оградой для внутреннего дворика. Во дворике стояли стол и стулья из камня и сверху донизу увитая виноградной лозой арка. Большинство деревьев были из семейства розовоцветных, у которых сейчас как раз разгар сезона цветения. Перед зданием росли еще две магнолии, но те уже отцвели.

Напротив входа в общежитие на первом этаже располагалась комната коменданта, в поле зрения которой должен был попадать каждый входящий и выходящий. С гордо поднятой головой я шагнула в распахнутые двери.

Комендантша общежития оказалась намного моложе, чем я себя представляла, – лет двадцать, не больше. Щеки без намека на румянец и бледные губы делали ее похожей на больного, только-только оправившегося после долгой болезни. Она сидела за деревянным письменным столом и, мрачно сдвинув брови, вязала свитер.

Возможно, чтобы угодить мадам Чэн, она тоже оделась в викторианском стиле. Однако то же самое черное платье делало ее похожей совсем не на вдову, а на гувернантку с несчастной судьбой, вынужденную начать работать в заброшенном особняке, в котором в любой момент могут проснуться привидения.

Рядом с комендантшей сидела девочка, та самая, которой недавно делала выговор мадам Чэн. Она умылась и расчесала волосы, но на воротнике еще виднелись разводы от воды. Когда мы вошли, она от руки переписывала, черта за чертой, напечатанные в типографии школьные правила.

Я протянула комендантше визитную карточку и объяснила причину визита.

— Я слышала о вас, госпожа Лю, – с вежливостью, свойственной интеллигенции, сказала она нежным голосом, в котором не было еще следа ни сигаретного дыма, ни алкоголя, ни жизненного опыта. – Вы ведь помогли школе с расследованием одного дела?

— Расследованием это трудно назвать, я всего лишь вернула пропавшие деньги.

Она глянула мельком на стоявшую рядом со мной Ли Шуньянь и снова перевела взгляд на меня.

— Если мадам Чэн дала разрешение, то, пожалуйста, проходите. Но есть одно условие: нельзя фотографировать.