Простивший не знает правды - Женя Шуменко Страница 111

Мот, разлив водку по рюмкам, вальяжно развалился на диванчике и смотрел на извивающихся на шестах девиц. Немец сидел рядом с ним с растерянным видом.

— Что делать будешь? – прервал Олег тишину и кинул пачку сигарет на стол.

— Не знаю… – честно ответил Штерн.

К ним подошла высокая девушка, одетая в эротическое белье:

— Мальчики, как вы тут? – пробежала она длинными пальцами по напряженным, твердым Жениным плечам. – Хотите расслабиться? Может быть, танец? – Ее рука соскользнула вниз к его груди, и он перехватил ее за запястье:

— Детка, или погуляй. Дядям побазарить надо. А потом, когда я тебе дам знак, возвращайся вместе с подружкой.

— Как скажешь, красавчик, – улыбнулась она и, покачивая бедрами, отправилась к следующему столику.

Немец осушил рюмку.

— Я сказал Шашену, чтобы больше не появлялся в клубе.

— Давно было пора. Правильное решение! – поддержал его Мот.

— Ты знал, что он работает с Пьянзиным?

— Чего? – от удивления брови Мота взлетели вверх.

— Того. Он владеет частью акций «Фортуны». Уж не знаю, распространяется ли это на ресторан, но казино поджать успел.

Мот задумчиво курил.

— Говорил Вара. Предупреждал. Я не слушал, – корил себя Женька.

— Все, мой друг. Перестань. Ты дал шанс человеку, который того не стоил. В следующий раз…

— Следующего раза не будет! Предавший единожды…

— То-то же оно, – поддакнул Мот. – Скажи мне лучше, что мы здесь делаем? Не похоже это на тебя – ходить по злачным местам. Да и мне интереса нет – у меня Ритка дома похлеще танцы показывает! – заржал он. – И вообще… Гнилое место здесь. Сам знаешь, тут наркоту толкают. Под Князем все.

— Слышал. А куда еще податься? Настроение дерьмо. И с Вишней поругался!

— О-па! Сильно?

— Видеть меня больше не хочет, – осушил очередную рюмку Немец, с надеждой думая о том, что завтра сможет отправиться рано утром на пробежку, несмотря на количество выпиваемого. – Вот скажи мне, Мот, что я неправильно сделал? Попросил ее быть дома чаще, меньше работать. Не видимся вообще! То я по делам, то она. Деловая колбаса!

— И что она сказала?

— Что не собирается под меня подстраиваться! А как иначе?! Один из нас должен уступить. Я мужик, она баба. Вон ты Ритке сказал, она ведь послушалась.

— Жек, ну ты сравнил Ритку и Вишню. Разные они. Знаешь, сколько Вишню твою из братвы мужиков хотело поджать под себя? Всех отбрила. Вара, когда еще жив был, тоже пытался. Говорил ей: Вишня, ты умная баба, давай я тебя поставлю управляющей, работай на меня и все такое, а Вишня твоя знаешь че?

— Че?

— А ни че! Сладким голосом ему по ушам: «Шариф Магометович, извини, дорогой. Я умру на сцене. Это мое призвание. Я артистка, какая из меня управляющая. Что вы, что вы, давайте выпьем…» – и песню петь. От разговора уходила всегда, никого при этом не обидев. А это, Жека, с нашим братом надо еще уметь!

— Поверить не могу, что она предпочла расстаться.

— Нашел на кого давить! На звезду местную! – фыркнул Мот и, осушив свою рюмку, потянулся к бутылке. – Вот приспичило тебе, чтобы она дома сидела? Немец, я же тебя знаю! Не нужна тебе курица домашняя. Вы с Вишней словно отражение друг друга. Ты ей не предлагай того, чего бы сам себе не предложил, и все у вас будет нормально.

— Поздно уже, – с болью в сердце вздохнул Штерн.

— Помиритесь еще.