Бетонное алиби [сборник] - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 112

— Ящик? Не знаю, не видела там ничего подобного. Может, из-под алкоголя? У нас на празднике шампанское в ящиках привезли.

— Может, и так. Ладно, экспертиза все проверит. Подскажите, ему кто-нибудь угрожал? Замечали ли вы, что он выходил, с кем-то созванивался, но при том у вас закрадывалось беспокойство?

— Честно говоря, он у нас всегда на телефоне висел, постоянно по работе разговаривал. Но знаете, он у нас с самого детства такой — кремень. Даже когда с велосипеда упал и коленки больно разбил — не пискнул. Не знаю, что на него нашло, чтобы пойти на такой шаг!

— Конфликты? Провокации?

Девушка, утирая слезы, покачала головой:

— Ну, нет же. Говорю же, Саша не конфликтный человек, а даже если что-то такое наклевывается, он мирно все старается уладить, чтобы потом других людей не напрягать, а также дяденек полицейских зазря не гонять.

— Какой заботливый гражданин… был. Так, были ли у Пожарского коллеги, выражающие недовольство, или прямые конкуренты? Насколько мне удалось узнать, человек известен в бизнес-кругах.

— Известен, но этот вопрос, наверное, стоит задать его подчиненным или, например, Роме.

— А Рома?..

— Это его верный помощник. Он оставался возле шале после случившегося, но потом почему-то захотел уехать, поэтому не могу сказать, здесь ли он сейчас.

— Так, спасибо, Галина. Последний вопрос.

Скромная брюнетка согласилась.

— Психические заболевания у Александра имелись?

— Отсутствуют.

Гуров, как и обещал, задал последний вопрос печальной девушке и направился в обратном направлении, все больше увеличивая шаг. Вслед ему донеслось:

— Я не верю в эту версию, товарищ полковник! Это не суицид! Его убили!

Опер ничего не ответил. Подойдя к эпицентру шума и суеты, он обошел шале с другой стороны, откуда валили клубы разъедающего глаза сигаретного дыма. Плотное облако, подхваченное воздушным потоком, с трудом рассеивалось из-за стихающего ветра. За «дизайнерским куполом», отставив руку в сторону и крутя на указательном пальце ключи, стоял виновник пепельного тумана. Молодой человек тут же выбросил окурок в урну, после чего сам подошел к полковнику.

— Мне сказать нечего. Я трезв, спокоен и я сейчас уезжаю. Мне надоела эта богадельня. — Парень ринулся прочь, пытаясь обойти Гурова. — Я сюда не за этим приехал. Молодых поздравил — все. С меня взятки гладки. Идиотизм.

Однако полковник не был бы собой, если бы не встал на пути того, кто явно что-то утаивает, а потому желает поскорее скрыться.

— Ответьте на один вопрос и будете свободны, — сурово произнес полковник.

Роман вновь достал пачку и вытянул оттуда очередную сигарету. Но, зажав ее губами, так и не закурил.

— Я работал с Пожарским полгода. Я не знаю, что он скрывал и что хотел, да и по душам мы не разговаривали. Повторяю: больше мне сказать вам нечего.

Гуров не отступал. Тогда Рома крепко сжал в руке сигаретную пачку, отчего ее целлофановая обертка жалобно зашуршала.

— Я терпеть не могу, когда праздник превращается в такую дурь. По мне, если напился, то веселись и никому не мешай. Чувствуешь, что тебе фигово, — уйди в сторону и не порть праздник!

Произнося это, Роман почесал мочку уха, после чего стал нервно перетаптываться на месте, выжидая, когда от него наконец-то отвяжутся.

— Резко. Александр был вашим начальником — тосковать не будете? Человек умер, как-никак.